Мюрид революции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гикало с Шериповым вышли с командного пункта, намереваясь осмотреть местность. Сквозь редкие кусты они видели, как бойцы проверяли подпруги, осматривали вьюки. Откуда-то из-за молодой поросли доносилась песня:

— Подожди, постоим немного, — попросил Асланбек, хватая Николая Федоровича за руку. — Это поет Сулейман.

— Переведи мне слова, — попросил Гикало.

— Так ты же понимаешь их.

— Не совсем.

Шерипов перевел содержание песня и сказал:

— Удивительный человек этот Сулмейман! Его самодельный дечиг-пондар[7] кажется таким неказистым. А вот послушаешь, и кажется — слышишь звон металла и клекот орла. Сулейман славит доблесть и мужество.

— Меня и то захватывает этот голос, хоть я и плохо понимаю слова песни, — откликнулся Гикало. — Скажи, откуда он родом?

— Сулейман из очень бедной семьи, мальчишкой потерял родителей, познал нужду. А родился он, кажется, здесь недалеко, на Гехинских хуторах…

Пройдя еще несколько шагов, друзья увидели курносого бойца с волосами пепельного цвета, в помятой серой гимнастерке. Он с руки кормил коня початками кукурузы. Асланбек спросил:.

— У тебя был когда-нибудь верховой конь?

— Нет, товарищ Шерипов, — ответил тот растерянно.

— Кукурузой кормят рабочую лошадь или быка на убой, а верхового коня надо кормить ячменем, а коли уж его нет, то травой, — сказал Асланбек.

Он отвязал коня, разнуздал и пустил пастись. Конь тряхнул головой и тут же жадно припал к сухой, пожелтевшей траве.

— А знаешь, почему нельзя кормить коня кукурузой? — спросил Гикало.

Молодой краснощекий боец пожал плечами:

— Не знаю, товарищ Гикало.

— Это для того, чтобы конь в походе был легким и подвижным. Понятно?

— Понятно, товарищ Гикало.

Партизаны доставали из сумок чуреки, отварную баранину, брынзу, репчатый лук и выкладывали все это на разостланные бурки. У костров также собрались бойцы, они жарили шашлыки на срезанных прутьях, а некоторые прилаживали над огнем помятые солдатские котелки.

— Эх, жаль, нет у нас большого котла, — говорил Элса, глядя, как прозрачный сок стекает с шашлыка на горячие угли, — я сварил бы хорошую чорпу. — И посоветовал: — Эй, молодой, поверти шампур, что же ты весь сок спускаешь!

— Чорпу, Элса, еще лучше приготовила бы хорошая хозяйка. Бросила бы туда галушек да добавила еще чесночного соуса, — сказал невысокий партизан в серой потертой черкеске.

— О хозяйке, молодой человек, пока забудь, — махнул сухощавой рукой старик.

— Забыл, Элса, давно забыл, — засмеялся партизан.

— То-то, молодец! Войну и домашнее тепло не совместишь. Так говорили еще наши деды.

— Чорпу мы уж дома попробуем, заметил кто-то.

— Да вознаградит нас этим сам аллах, — важно произнес Элса молитвенным голосом.

— А вот вяленое мясо еще вкуснее, — заметил молодой боец, жаривший шашлык, и даже облизнулся. — Вытаскивай, Ахмат, пора! — крикнул он соседу. — Лучше есть недожаренное, чем горелое…

Гикало с Шериповым шли молча, словно обо всем уже переговорили. Николай Федорович грустно думал:

«Кто из этих людей снова присядет к костру после боя? Отчаянный Асланбек все равно понесется первым в самое пекло сражения, его не удержишь».

[7] Дечиг-пондар — музыкальный инструмент, несколько напоминающий балалайку.