Мюрид революции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Эйт, маржжа яа![4] — вскрикивает с отчаянием кто-то из. собравшихся.

Одни грустно качают головами, другие, прикрыв глаза, пытаются скрыть свои слезы, а третьи, наоборот, поднимают глаза, горящие жаждой подвига.

Асланбек, сидевший несколько в стороне, слушал певца затаив дыхание. Он страдал: казалось, боль души его становится непереносимой. Но тут, как бы пожалев юношу, пондарист вдруг умолк. Заиграла веселая гармошка. В комнату вошли девушки. Они поздоровались с молодыми людьми и заняли места в почетном углу.

Асланбек увидел Хаву. Она еще больше похорошела и радостно улыбалась своему жениху. Ее глаза как бы говорили: «Вот видишь, ты делаешь сваю революцию, а мы опять вместе!»… Действительно, сегодня в начале вечера богач Билтоев подчеркнуто приветливо кивнул Асланбеку. С его точки зрения, будущий зять возвращался в общество порядочных людей и по нынешней странной ситуации даже мог сделать неплохую карьеру. Асланбек уловил это и вдруг поежился от какого-то неприятного чувства. Что-то тут было не то… Но додумать не успел — уж слишком весело играла гармошка.

…Бойкий, ловкий, затянутый в хорошо сшитую черную черкеску, на ходу поправляя маленький кинжал в черной сафьяновой оправе, на середину зала вышел молодой горец. Минута, и вот он уже ведет за собой Хаву в старинном изящном танце.

В первое мгновение Асланбек не узнал танцора. Но, лишь только узнал, застыл от изумления: это был Рашид Газиев… Здесь?.. Почему?..

Все громче лились звуки любимого чеченского танца — шамсуддина. Послышались резкие хлопки в ладоши. Видно, танцор был мастерам своего дела.

— Тох, эй! Tоx, эй! — раздавались с мужской стороны подзадоривающие выкрики.

Хава плавно обошла с партнером большой круг, потом, будто отвернувшись от него, гордо подняв голову, понеслась в обратную сторону.

Она проплыла, как прекрасное видение, совсем близко от Асланбека, словно упрекая его за то, что, просиживая над книгами, он так и не научился танцевать.

Молодой танцор, покинутый партнершей, не щадя ног своих, выписывал сложную вязь перед тамадой вечера. Оставаясь на месте, он плясал так быстро, что движений ног нельзя было уловить, как невозможно уследить за движениями скачущего коня. Затем Решид устремился за девушкой и настиг ее. Хава гордо плыла по кругу. Казалось, что сердце танцора горело огнем, он неистовствовал и, как пущенный волчок, кружился вокруг девушки.

— Хава! Хава! Не уходи, не уходи! Танцуй подольше! — кричали ей друзья.

И она гордо парила легкой птицей, раскинув крылья рук и всей душой отдаваясь стремительному потоку музыки.

Ловким движением Решид преградил ей путь и тут только девушка сжалилась над уставшим партнером: плавно скользнув в сторону, она остановилась, дожидаясь ухода партнера, и сама стала прихлопывать ему.

Асланбек смотрел на Хаву с восхищением. А она, исподволь бросив на него кокетливый взгляд, уселась среди своих разнаряженных подруг. «Почему Решид пригласил именно Хаву?» — подумал вдруг Шерипов, но тут же гордо поднял голову, откинув тревожную мысль, недостойную его высокого представления о дружбе…

IV

На вечере Маза Кайсаев особое внимание уделял молодому Шерипову. И действительно, Асланбек, вовсе не желая того, выделился на фоне сверстников. Помимо хорошей начитанности, он невольно подчинял окружающих своим ярким темпераментом, абсолютной искренностью и какой-то особой рыцарственностью характера. Недавний, хоть и недолгий арест еще прибавил ему популярности. Выпустили его тогда по молодости, но «без права проживать в Грозном». Старый Джамалдин решил переехать в Шатой, чтобы оградить сына от неприятностей. Но Асланбек и не думал подчиняться полиции, называющей теперь себя милицией, и, не скрываясь, жил в Грозном.

Сверстники с уважением и восхищением передавали друг другу, что за Асланбеком установлена тайная слежка и что он навсегда зачислен в «черные списки». Словом, местная чеченская молодежь все больше привыкала смотреть на него как на своего вожака. Естественно, что Маза Кайсаев должен был сделать все для обольщения подобного человека. В тот же вечер он пригласил к себе Асланбека для серьезного разговора. И вот они сидят друг против друга в роскошном кабинете торного инженера.

— Теперь наконец все горцы Северного Кавказа объединились, — говорит хозяин. — Представители горских народов создали Союз объединенных горцев и хотят иметь свое правительство во главе с Тапой Чермоевым. Ты, наверно, слышал об этом?

Да, Шерипов слышал и горячо сочувствует всему этому. Разговор этот интересен для него, даже увлекателен. Словно сбываются далекие мальчишеские сны. Еще не искушенный в политике, он с волнением слышит святые дли него имена Шамиля, Зелимхана, на которые так уверенно ссылается его собеседник, и не задумывается еще над тем, как неестественно звучит рядом с ними имя циничного миллионера Чермоева. Он загорается от одного звучания высоких слов, которыми засыпает его Маза: «Объединение национальных сил…», «Движение под одним флагом…»

— Ты еще молод, Асланбек, но это неважно. Главное — что в тебе живет дух истинного горца, — сказал хозяин, ласково потрепав гостя по плечу. — Только не поддавайся чуждым влияниям. Пойми, что именно сейчас мы, горцы, должны держаться все вместе.

— Да нет, я не собираюсь никому поддаваться. Маза, я думаю, что у нас одна задача: найти правду, в которой так нуждается народ, — ответил Асланбек, вопросительно глядя в глаза собеседнику.

Маза достал из нагрудного кармана массивный золотой портсигар, положил его на стол, словно желая показать гостю выгравированные на крышке инициалы, закурил и, как бы размышляя вслух, продолжал:

— Может быть, я ошибаюсь, дай-то аллах, но вы, молодые, должны усвоить одно: только мусульмане, а среди них — только турки, выручат нас. Когда мы будем чувствовать за собою их мощную руку, нам не будут страшны никакие враги…

— Но что же нас связывает с турками? Они с нами не уживутся, — с недоумением пожал плечами Шерипов.

— Так нельзя рассуждать, Асланбек. Турки все же мусульмане.

— И от братьев мусульман ничего доброго не видел наш народ.

Маза выпустил колечко папиросного дыма. Он устало вздохнул: с этим юношей нелегко было разговаривать — уж слишком прямолинейны и тверды были его суждения. Инженер вспомнил свой короткий разговор с незнакомым молодым горцем на вечере и нахмурился.

— А какие у тебя отношения с Газиевым? — неожиданно поинтересовался он.

— Хорошие. Только я совсем недавно познакомился с ним, — просто ответил Асланбек.

[4] Восклицание в трагические минуты жизни.