Руководство по истории Русской Церкви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Профессор П. В. Знаменский

как историк Русской Церкви.

Профессор Петр Васильевич Знаменский бесспорно принадлежит к числу выдающихся представителей российской церковно-исторической науки 2-й половины XIX, начала XX столетий. Он прожил долгую и плодотворную жизнь, хотя в его биографии мы не встречаем особенного разнообразия жизненных обстоятельств, передвижений, водоворота событий.

П. В. Знаменский родился 27 марта 1836 г. в Нижнем Новгороде, в семье диакона. По окончании обучения в Новгородском духовном училище (1846—1850) и семинарии (1850—1856) поступил в Казанскую духовную академию, которую с успехом окончил и в сентябре 1860 г. был направлен преподавателем философии и логики в Самарскую духовную семинарию. Менее чем через год (в августе 1861 г.) Знаменский вернулся в родную Казанскую академию, где поначалу занимал кафедру математики, а с мая 1862 г. окончательно утвердился на близкой его научным интересам кафедре русской церковной истории. Помимо того, начиная с 1865 г., Петр Васильевич преподавал историю Русской Церкви на историко-филологическом факультете Казанского Университета, а также читал лекции в училище для девиц из семей духовного звания. С этого же времени он заведовал богатейшей библиотекой Соловецкого монастыря, 1593 манускрипта которой были переведены в Казанскую духовную академию в 1855 году. С 1875 г. он возглавлял научную Комиссию для описания рукописей Соловецкого собрания.

И все же большую часть жизни Знаменский посвятил Казанской духовной академии. Без малого сорок лет он продолжал в ней преподавательскую деятельность в качестве штатного профессора, а с 20 ноября 1895 г. в качестве сверхштатного. 12 августа 1896 г. он оставил сверхштатную службу, однако вплоть до 1897 г. продолжал бесплатно читать свои лекции, пользовавшиеся неизменной популярностью у студентов. Как говорилось в адресе академической корпорации, поднесенном П. В. Знаменскому по случаю оставления им службы в академии, «Даже в эпоху наибольшего упадка трудолюбия студентов между самыми неаккуратными из них считалось зазорным не быть на лекции у Петра Васильевича». Его глубоко интересные чтения «очаровывали гармоническим соединением обильного фактического материала с художественной обработкой его» [1]. Любопытны мотивы его окончательного ухода из академии. С присущей ему скромностью и требовательностью к себе он считал что может «не поспеть идти нога в ногу ни с современным развитием науки, ни с работой других членов академической корпорации» и, таким образом, «помимо своей воли принизить свою кафедру, всегда высоко стоящую в составе академического курса». [2]

Научная и преподавательская деятельность П. В. Знаменского была высоко оценена его современниками. Уже в 1860 г. (всего в двадцать четыре года), за труд «Обозрение постановлений по церковным делам в России в начале XVII столетия» он удостоен степени магистра богословия. В 1866 г. он возведен в звание экстраординарного, а в 1868 г. — ординарного профессора. В 1875 г. за труд «Приходское духовенство со времен реформы Петра 1-го» удостоен степени доктора церковной истории. В 1892 г. его избрали членом-корреспондентом Императорской Академии наук по отделению русского языка и словесности [3].

В последние годы своей жизни П. В. Знаменский продолжал живо интересоваться наукой, написал несколько статей для журналов, старался следить за книжными новинками. Он умер 2 мая 1917 г. незадолго до трагических событий октябрьской революции. Перед кончиной он завещал Академии свой дом и библиотеку.

Всю свою долгую жизнь П. В. Знаменский выступал против изолированности богословской науки и церковного учительства вообще от движения науки светской и от явлений мирской жизни, против схоластической и боязливой остановки перед всякими проявлениями самостоятельности мысли и даже перед некими новыми выводами из уже существующих богословских постулатов. Он призывал своих учеников и коллег спуститься от проповеди «ни к кому и ни к чему в частности не относящейся морали, и притом морали большей частью сурово-аскетического характера, упускавшей из виду обыденную жизнь обыкновенных мирских людей», поближе к живым людям и современной действительности. В своих трудах он поддерживал богословское направление, которое «стремилось объять всю человеческую жизнь, научить людей находить Христа не в одном отрешении от мира и действительной жизни, а во всех, даже самых темных углах самой этой жизни оставаться истинными христианами среди самого мира, со всею ее обыденной суетою и дрязгами» [4]. Для Знаменского всегда было важно «освятить светом православия все стороны человеческой жизни и все их подвести под общее возглавление христианства», т. е. проявлять свою православную веру не в одном лишь теоретическом убеждении, но и в самой жизни.

П. В. Знаменский был убежденным православным христианином и, вместе с тем, не принимал узкого сектантского фанатизма, свойственного иным «ревнителям веры», доводящим своим формализмом правила и учреждения церковные, сами по себе святые и спасительные «до мертвой ветхозаветности». Он понимал, что в его время, (и это особенно ощущалось в последние десятилетия перед революцией 1917 г.) трудно требовать от всех детской и доверчивой веры, не подтвержденной научным знанием. Это означает, — писал он, — что мы имеем потребность в современной науке, которой необходимо дать истинное направление, т. е. основать ее на Краеугольном Камне, который есть Христос. Наука, равно как и ремесла, искусство, политика, общественная деятельность, государственное устройство не могут быть отделены от христианских начал, не должны быть секуляризированы. Важно подчеркнуть, что эта позиция Знаменского не имела ничего общего с клерикализмом. «Сын Божий Сам поставил Себя во все условия человеческой жизни, был записан при рождении в государственную ревизию, жил в доме ремесленника, участвовал в занятиях рыбарей, признавал дань кесарю. Сам подверг Себя тогдашним судам и проч. Зачем же мы будем отделять эти стороны жизни от Его благодати и устраивать их, не возглавляя их в Нем, помимо Него, как язычники или иудеи с мусульманами?» [5]

П. В. Знаменский стремился в своих исследованиях рассматривать историю Церкви в тесной связи с проявлениями «внешней» народной и общественной жизни. При этом, как подчеркивал А. В. Карташов, отличительное достоинство содержания Учебного руководства по истории Церкви состоит в том, что «оно отводит менее, чем это делалось до него, места самому рассказу о «внешних событиях», а с большой подробностью и с большим вниманием изображает внутреннюю жизнь церкви, религиозно-нравственное настроение русского общества». [6]

В своих научных трудах П. В. Знаменский использовал тогда еще новый метод научного исследования, основанный на мысли о том, что «история не является только биографией высоких лиц и рассказом о громких событиях». Он сумел отойти от голого позитивизма, т. е. от простого описания наиболее значительных фактов из прошлой жизни, стремился увидеть внутреннюю связь событий и явлений. «Историк, — говорит о нем «Православная богословская энциклопедия», — восстанавливает прошлую жизнь общества и народа во всей совокупности составляющих его единиц, подмечая внутренние движущие идеи и господствующие течения этой жизни и соответственно этому подбирая и группируя факты». [7]

«История нашей Церкви, — писал Знаменский в 1863 г. на страницах «Православного собеседника», — доселе шла по официальному, так сказать, направлению, в каком разрабатывалась некогда и гражданская история. Как последняя исключительно занималась биографиями князей и царей, следила за развитием государственного начала, не обращая никакого внимания на склад жизни, на требования и жизненные идеалы самого народа, так и в параллель ей церковная история рассказывала нам жития и подвиги благочестивых иерархов и святых мужей, следила за проявлениями в жизни внешней стороны православия, тоже не обращая никакого внимания на религиозный склад, на развитие религиозного сознания самого народа, на те оригинальные формы, в коих народ выражал понимание предложенного ему учения. Мы знали, кто и когда учил народ православной вере, какие правила церковной жизни переданы были в Россию греческой церковью; но не знали другой, — самой существенной стороны дела, как народ усвоил учение веры, как церковный закон обнаружил свое влияние на народную жизнь, какие особенности в вероучении и в церковной практике проистекали от соприкосновения православия с народными понятиями и жизнью». [8]

В своих церковно-исторических изысканиях П. В. Знаменский основывался на рассмотрении эволюции в культурной и общественно-экономической жизни всех слоев русского народа, полагая в основу количественно преобладающий слой крестьянства. При этом, как отмечает его биограф — К. В. Харлампович, — он не вдавался в крайности «исторического экономизма» и, «…отмечая важность экономических факторов в исторической жизни русского народа, указывал рядом с тем и на другие, более важные факторы духовного развития, во главе которых стояло развитие религиозно-нравственное». При этом все его работы отличало гармоническое соединение художественной обработки материала с обилием фактов, метких и ёмких характеристик.

Надо сказать, что метод исторического исследования Знаменского вызывал определенное недовольство у тех его коллег, кто пытался соотносить свои суждения прежде всего с точкой зрения вышестоящего начальства, не боясь допустить при этом необъективность или умолчания. Когда 13 мая 1875 г. академический Совет удостоил Знаменского степени доктора церковной истории, тогдашний ректор Академии — архиепископ Казанский Антоний (Амфитеатров) выступил с «особым мнением», в котором находил, что труд Знаменского не принадлежит к богословским сочинениям ни по содержанию, ни по направлению, причем с неодобрением подчеркнул, что в нем «выставлены» темные стороны жизни высшей церковной иерархии и приходского духовенства. Однако П. В. Знаменский получил поддержку в Святейшем Синоде, где отзыв архиепископа Антония (Амфитеатрова) был «парализован» благодаря усилиям замечательного церковного историка митрополита Макария (Булгакова), бывшего еще тогда архиепископском Литовским. Закреплением этого успеха и признания была оценка Святейшим Синодом главного труда П. В. Знаменского — Учебного руководства по истории Русской Церкви.

Общей проблемой духовных школ России в XIX — нач. XX столетий была слабость учебных пособий и история Русской Церкви не была в этом смысле исключением. На это указывали в частности историки российской духовной школы. По данным проф. Б. В. Титлинова в 1860—1861 гг. директору духовно-учебного управления Урусову при обозрении духовных семинарий почти повсеместно указывалось на неудовлетворительность учебников русской церковной истории. К началу XX века в качестве учебных пособий до истории Церкви использовались труды архиепископа Филарета (Гумилевского) и митрополита Макария (Булгакова) [9]. При всех достоинствах указанных сочинений их общий объем делал затруднительным процесс преподавания в семинариях и (тем более) в духовных училищах. Вышедший в 1838 г. учебник Муравьева сводил повествование к собранию биографий иерархов, пособие еп. Иннокентия (Смирнова) [10] было не приспособлено к учебным целям. [11]

Вот почему Учебное руководство П. В. Знаменского было с удовлетворением встречено церковной общественностью. Тем более, что написано оно было ярким, образным языком, отличалось целым рядом других несомненных достоинств.

Не удивительно, что всего за два десятилетия после своего выхода в свет труд П. В. Знаменского выдержал несколько изданий, причем уже за первое из них (Казань 1870 г.) он был удостоен премии имени митрополита Макария. Эта книга безусловно является главным сочинением Знаменского, принесшим ему широкую известность. «Меткие характеристики, живописные очерки, художественность изложения, — писала «Богословская энциклопедия», — делают «Руководство» хорошей книгой для чтения вообще». «Руководство» проф. П. В. Знаменского, — отмечает в своих знаменитых «Очерках по истории Русской Церкви» проф. А. В. Карташов, — без сомнения должно занять место в ряду самостоятельных церковно-исторических систем и по своему плану, и по подбору фактов, и по искусству построения. Правда, автор излагает здесь историю догматически: без цитат и ученой критики, предлагает читателю уже свою беловую работу, не показывая черновой, но во всем его изложении обнаруживается солидное знание первоисточников, из которых им самостоятельно извлечено множество ценных фактов, обставленных многозначительными замечаниями и меткими характеристиками, проливающими свет на характер целых эпох. Прекрасны, например, его краткие, но содержательные характеристики: религиозного состояния русского народа вскоре после крещения, общественного значения в древности храма, отношения между церковью и государством в XIV — XV вв., и множество других. Очень выразительно изложены характерный в русской истории XVI век, смутное время, история патр. Никона, реформы Петра Великого и т. д. Одним словом, опытное перо профессора, так умело владеющего во всех своих трудах искусством исторического построения, в равной мере сказывается и здесь. Оттого его «Руководство» представляет собой наилучшую у нас по данному предмету «книгу для чтения», тем более ценную, что подобных «книг для чтения» вообще пока еще слишком мало в нашей научно-богословской литературе». [12] К этому отзыву проф. Карташова мы можем лишь добавить, что, к сожалению, со времени опубликования его «Очерков» в нашей церковно-исторической науке мало что изменилось.

Весьма показательно, что о Знаменском и о его «Руководстве» не забыли даже в советское время, в трудные годы торжества безбожия и абсолютного господства марксистских схем. Об этом свидетельствует, например, статья проф. С. С. Дмитриева в «Советской исторической энциклопедии».

Первые пять изданий «Руководства» вышли в 1870, 1876, 1880, 1886, 1888 годах, после чего книга стала собственностью Училищного комитета при Св. Синоде. С этого момента Знаменский сделал в ней значительные изменения, диктовавшиеся синодальной учебной программой. Правда, как отмечает его биограф — К. В. Харлампович, большинство из них касались не столько идейной и фактической стороны, сколько порядка изложения материала. Знаменский должен был усвоить периодизацию российской церковной истории в соответствии с церковно-историческим курсом архиепископа Филарета (Гумилевского) [13]. В таком виде «Руководство» было напечатано в 1896 и в 1904 году.

Передача рукописи «Руководства» Училищному комитету имела и определенные негативные последствия, т. к. впоследствии Синод, бывший (по меткому выражению проф. П. В. Верховского) «хранителем всяких традиций и преданий, хотя бы и не научных», не позволил Знаменскому отойти от официальной точки зрения по целому ряду церковно-исторических вопросов и переработать некоторые части своего труда. Вот почему в последних изданиях книги оказались неучтенными некоторые новейшие достижения церковно-исторической науки, как, например, исследования выдающегося церковного историка Е. Е. Голубинского. Кроме того, Знаменский не смог отказаться от умолчаний о путях и об общем духе петровских церковных преобразований, а также о существе нового синодального строя Российской Церкви. В «Руководство» также не внесены данные исследований Знаменского о первобытных религиозных верованиях славяноруссов, которым он посвятил несколько академических лекций, читанных в Казани. Но, несмотря на это, сочинение Знаменского и до сего дня остается одним из лучших пособий по курсу русской церковной истории. Вот почему у нашего издательства есть все основания считать полезным переиздание этой книги сегодня, ибо и современные ее читатели почерпнут из неё для себя много полезного и интересного.

Илья СОЛОВЬЕВ

(Вступительное слово к изданию девятому, исправленному. 2000 год, Крутицкое Патриаршее Подворье. Общество любителей церковной истории. Москва.).

Введение в историю Русской церкви: христианство в России при святом Владимире.

Христианство в пределах России до начала Русского государства.

Древнее предание, занесенное в русскую летопись, говорит, что начало христианства в России положено еще во времена апостольские святым апостолом Андреем Первозванным: проходя с проповедью Евангелия Фракию, Скифию и Сарматию, он доходил будто бы до Днепровских гор, где после возник Киев, благословил их и предрек, что на них «воссияет благодать Божия, имать град велик быти и церкви многи имать Бог воздвигнута». Но после этого еще долго мы не видим никаких признаков христианства по всему пространству будущей Русской земли, за исключением только самых южных ее пределов, где находились старинные колонии греков и где находим очень древние его следы, может быть, действительно относящиеся ко временам святого апостола Андрея. В III веке на устьях Дуная была епархия Скифская или Таматарха. В Крыму христиане были еще во дни святого Климента Римского, который был сослан сюда из Рима в 94 году; в IV веке упоминаются здесь епархии Херсонская и Босфорская; в VII и VIII вв. Сурожская и Фульская. В IV веке была епархия у готфов, живших между Доном и Днестром. Из всех этих местностей семена христианства, конечно, удобно могли заноситься и в Россию, но едва ли могли здесь прививаться, потому что падали, так сказать, при пути, на большой дороге, по которой непрестанно двигались в Европу разные азиатские орды.

Более благоприятные условия для успехов здесь евангельской проповеди настали с неопределенного времени поселения в пределах России оседлого народонаселения племен славянских. Славяне были издавна близко знакомы с Грецией, куда они ездили для грабежа, для торговли и для службы в войсках императорских. Есть кое-какие известия и о результатах этого знакомства их с христианской империей, о случаях принятия ими христианства. Таково известие жития святого Стефана Сурожского († 787) о некоем славянском князе Бравалине, который вскоре после смерти святого напал с дружиной на Сурож, разграбил его, хотел ограбить и мощи Стефана, но был поражен чудесною силой и крестился. В житии святого Георгия Амастридского передается подобный же рассказ о россах, напавших на Амастриду (в Пафлагонии) и хотевших раскопать гроб святого Георгия; пораженный чудом над воинами, вождь их просил молитв христиан, освободил пленных и заключил с жителями союз. — В половине IX века Болгария, Моравия и Паннония услышали евангельскую проповедь первоучителей славянских Кирилла и Мефодия, которые изобрели славянские письмена и переложили на славянскую речь Священное Писание и богослужебные книги. Около того же времени призванием князя Рюрика в Новгороде было положено начало Русского государства, которому Провидением суждено было воспользоваться трудами Кирилла и Мефодия более всех других славянских стран; княжеская власть стала соединять разрозненные славянорусские племена в один народ и таким образом пролагать путь к будущему всенародному крещению Руси.

Киевские князья Аскольд и Дир первые подпали под влияние православной Греции и подготовили ему путь в Россию. В 864 году они сделали набег на Царьград. После усердной молитвы император Михаил III и патриарх Фотий с крестным ходом вынесли на берег Босфора чудотворную ризу Богоматери и погрузили ее в воду. Поднялась буря и стала топить суда россов; только немногие из варваров воротились домой. Пораженные чудом, князья просили крещения. Посланный к ним епископ произвел на киевлян сильное впечатление как своею проповедью, так и, особенно, чудом, бросив в костер Евангелие и потом вынув его из огня невредимым. Многие руссы тогда же крестились. Вероятно, крестились и князья; по крайней мере известно, что киевские христиане на могиле Аскольда возвели после церковь святого Николая.

По убиении Аскольда и Дира князем в Киеве стал Олег, переехавший сюда из Новгорода. Он тоже совершил поход под Царьград, сильно притеснил этот город и успел заключить с греками выгодный мир (в 911 году). Когда его послы были в Греции для заключения мира, греки, по приказанию императора, водили их по церквам, показывали разные святыни и давали наставления в вере. После заключения договора русские еще чаще стали ходить в Византию для торговли, жили там по нескольку месяцев при монастыре святого Маммы и ближе знакомились с православием; другие поступали на службу к императору. В 944 году преемник Олега Игорь тоже заключил договор с греками; в этом договоре Русь разделяется уже на крещеную и некрещеную; первая клялась в соблюдении договора при киевской церкви святого Илии.

Крещение великой княгини Ольги.

Вдова Игоря Ольга, мудрейшая из всей людей, как ее называет летопись, сама пожелала креститься. В 957 году, уже 67 лет от роду, она поехала в Царьград, будучи, по всей вероятности, еще раньше оглашена евангельским учением от православных пастырей Киева; одного из них по имени Григорий мы видим даже в числе ее спутников, Крещение ее совершено было патриархом Полиевктом; восприемником был император Константин Багрянородный. С княгиней в Царьграде были ее племянник, многие знатные женщины, служанки, послы, гости, переводчики; многие из них тоже крестились. По возвращении в Россию Ольга, — в крещении Елена, — до самой кончины своей сияла благочестивой жизнью, «аки луна в нощи», среди язычников. Она уговаривала к принятию христианства и сына своего Святослава, но он не хотел и слушать о крещении. Новая вера была вовсе не по характеру этого воинственного князя и его дружины; над теми, кто принимал крещение, дружина и князь смеялись. Но зато, по всей вероятности, Ольга имела немалое влияние на детей Святослава, при которых оставалась воспитательницей во время постоянного отсутствия его в Киеве. Есть известия, что святая княгиня ездила из Киева по городам и весям земли Русской для проповеди христианства. Она скончалась в 969 году. Сравнивая ее значение со значением святого Владимира, летописец называет ее «зарей утренней, предваряющею солнце».

После кончины Ольги Святослав воздвиг на христиан гонение, — знак того, что новая вера обратила на себя серьезное внимание языческой партии. При его детях Ярополке и Олеге, помнивших наставления своей бабки, участь христиан опять облегчилась; надо заметить при этом, что у Ярополка и жена была христианка, какая-то пленная гречанка-монахиня. В 1044 году великий князь Ярослав крестил кости Ярополка и Олега; этот странный факт объясняют именно тем, что Ярослав слышал о расположении своих дядей к христианству. Оба князя погибли в усобице. Их младший брат Владимир, севший после них в Киеве, был еще ребенком, когда умерла Ольга, и меньше других братьев подпал под ее влияние; потом он, тоже еще в детстве, увезен был в Новгород, где христианство было менее известно, чем в Киеве, и вырос там под влиянием старой веры. От этого занятие им киевского престола было вместе с тем торжеством языческой стороны в Киеве над христианской.