Скромный герой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Изображение паучка, заменявшее подпись, было точно таким же, как и на первом письме.

— Но почему его повесили сюда, на мой дом? — прошептала Мабель, до боли сжав руку Фелисито. Он видел, как она побледнела, чувствовал, как дрожь пробирает ее с ног до головы.

— Чтобы показать, что им известно и о моей частной жизни, почему же еще? — Он приобнял Мабель за плечи и прижал к себе. Бедняжка продолжала трястись, и Фелисито стало ее жалко. Он поцеловал ее черные волосы. — Поверь, Мабелита, мне страшно жаль, что по моей вине ты оказалась втянута в это дело. Будь очень осторожна, любовь моя. Не открывай дверь, пока не увидишь, кто стоит на пороге. И лучше тебе никуда не ходить по вечерам, пока дело не разъяснится. Почем знать, на что способны эти типы.

Фелисито еще раз поцеловал ее волосы и, уже стоя на пороге, прошептал на ухо: «Клянусь тебе памятью моего отца — самым святым, что у меня есть: тебе никто не причинит вреда, любимая». Фелисито выходил из дома поговорить с мальчишками всего несколько минут назад, но теперь на улице уже стемнело. Тусклые фонари плохо освещали тротуар, весь в бугорках и выбоинах. Откуда-то доносился собачий лай и заунывная навязчивая музыка — как будто гитару настраивают. Раз за разом повторялась одна и та же нота. Фелисито, хоть и спотыкался, шагал быстро. Он почти бегом перебрался через Подвесной мост, теперь только пешеходный, и вспомнил, что в детстве ночные отблески на поверхности Пьюры пугали его, навевали мысли о целом царстве чертей и призраков в глубине этих вод. Фелисито так задумался, что не ответил на приветствие встречной парочки. Дорога до комиссариата на проспекте Санчеса Серро заняла у него почти полчаса. Коммерсант обильно потел и почти не мог говорить от возбуждения.

— Прием посетителей уже закрыт, — объявил ему молоденький дежурный. — Ну только если у вас что-нибудь очень срочное, сеньор.

— Срочное, безотлагательное, — выпалил Фелисито. — Могу я поговорить с сержантом Литумой?

— Как вас представить?

— Фелисито Янаке, компания «Транспортес Нариуала». Я был здесь несколько дней назад, с заявлением. Скажите сержанту, что дело приняло серьезный оборот.

Коммерсанту пришлось еще долго дожидаться на пороге, слушая отборную брань, доносившуюся из участка. На его глазах из-за соседних крыш выглянула ущербная луна. Тело Фелисито пылало, точно снедаемое лихорадкой. Он вспомнил, как колотило его отца, когда он еще в Чулуканасе подхватил малярию, как он лечился, потея, завернувшись в грубошерстное одеяло. Однако Фелисито дрожал не от лихорадки, а от злости. В конце концов безбородый юнец вернулся за ним и пропустил внутрь. Свет в комиссариате был такой же тусклый, как и на улицах Кастильи. В этот раз дежурный провел его не в каморку сержанта Литумы, а в более просторное помещение. Там сидели сержант и офицер — судя по трем нашивкам на погонах его рубашки, капитан, — толстый, приземистый и усатый, с раскрытым ртом и желтыми зубами. Он взглянул на Фелисито без всякой радости. Похоже, из-за неожиданного посетителя полицейские отложили партию в шашки. Коммерсант хотел заговорить, но лейтенант его опередил:

— Я знаю о вашем деле, сеньор Янаке, сержант ввел меня в курс. И я прочел адресованное вам письмо с паучками. Вы вряд ли припомните, но мы с вами познакомились на обеде в Ротари-клубе в Пьюранском центре, совсем-совсем недавно. Чудесные, на мой вкус, подавали пряные коктейли!

Фелисито, не говоря ни слова, бросил второе письмо на шашечную доску, сбив всю позицию. Ярость бурлила у него в голове, он почти не мог думать.

— Присядьте, пока вас удар не хватил, сеньор Янаке, — усмехнулся капитан, указывая на свободный стул. Он покусывал кончики усов, а говорил вызывающе-развязным тоном. — Кстати, вы забыли сказать нам «добрый вечер». Я капитан Сильва[22], комиссар полиции, к вашим услугам.

— Добрый вечер, — сдавленным от ярости голосом произнес Фелисито. — Мне прислали новое письмо. Я требую объяснений, господа полицейские.

Капитан поднес бумагу к настольной лампе и погрузился в чтение. Затем он передал письмо Литуме и пробормотал сквозь зубы: «Похоже, запахло жареным».

— Я требую объяснений, — задыхаясь от бешенства, повторил Фелисито. — Откуда эти бандиты узнали, что я принес первую анонимку в полицию?

— Здесь возможно множество вариантов, сеньор Янаке. — Капитан Сильва пожал плечами и участливо посмотрел на посетителя. — Например, они за вами проследили. Или они вас хорошо знают и понимают, что вы человек, который не позволяет себя шантажировать, который идет и заявляет на шантажистов в полицию. Или, например, им рассказал кто-нибудь, кому вы обмолвились о вашем визите в комиссариат. Или же — допустим — эти анонимки пишем мы сами, подлецы, каких мало, решившие вас пощипать. Такое вам в голову не приходило? Вот отчего вы явились сюда мрачнее тучи, че гуа, как выражаются ваши земляки.

Фелисито подавил в себе желание ответить, что да, приходило! В тот момент он злился на двух полицейских гораздо сильнее, чем на авторов писем с паучком.

— Вы обнаружили это на двери своего дома?

Лицо коммерсанта вспыхнуло, он, как мог, пытался скрыть замешательство.

— Его пришпилили на дверь одной особы, которую я часто посещаю.

Литума и капитан Сильва обменялись красноречивыми взглядами.

— Стало быть, они отменно представляют себе вашу жизнь, сеньор Янаке, — процедил капитан, явно наслаждаясь ситуацией. — Этим стервецам известно даже, кого вы посещаете. Как видно, они потрудились над своим расследованием. Из этого мы можем заключить, что вы столкнулись с профессионалами, а не с любителями.

— И что же будет дальше? — спросил коммерсант. Недавняя ярость уступила место печали и сознанию полного бессилия. Происходящее с ним было несправедливо, было жестоко. Почему и за что там, наверху, решили его наказать? Что он сделал плохого, Боже праведный? Мать их так!

— Теперь они попытаются вас запугать, чтобы вы присмирели, — заметил капитан таким тоном, как будто речь шла о вечерней прохладе. — Чтобы заставить вас поверить в их могущество и безнаказанность. И вот, мать их так, тут они совершают свою первую ошибку. С этого момента мы пойдем по их следу. Проявите терпение, сеньор Янаке. Пусть вам сейчас и не верится, дело движется в нужную сторону.

— Вам легко говорить, наблюдая за происходящим из отдельной ложи, — философски ответствовал коммерсант. — Это ведь не вы получаете угрозы, которые переворачивают вашу жизнь с ног на голову. Вы просите о терпении, в то время как эти подонки замышляют злодейство против меня или моей семьи, чтобы заставить меня присмиреть?

— Налейте сеньору Янаке стаканчик воды, Литума, — распорядился капитан Сильва все тем же издевательским тоном. — Я не хочу, чтобы он потерял сознание, не то нас обвинят в ущемлении гражданских прав уважаемого пьюранского бизнесмена.

А ведь этот фараон недалек от истины, подумал Фелисито. Да, его может хватить удар, и он, окоченевший, будет лежать на этом грязном, усыпанном окурками полу. Прискорбная смерть в комиссариате, причина которой — бессилие перед несколькими проходимцами без роду и племени, играющими с ним, рисующими для него паучков. Фелисито вспомнил об отце и содрогнулся, представив себе его обветренное лицо, всегда серьезное, хмурое, прорезанное глубокими, точно шрамы от ножа, морщинами, его спутанные волосы и беззубый рот. «Что я должен сделать, отец? Знаю-знаю, не позволять, чтобы меня топтали, не отдавать ни единого сентаво из честно заработанных денег. Но что еще вы могли бы мне посоветовать, будь вы живы? Сидеть на месте в ожидании следующего анонимного послания? На это у меня никаких нервов не хватит, отец». Почему он всегда говорил «отец» — и никогда «папа»? Даже в этих потаенных посмертных диалогах Фелисито не отваживался перейти на «ты». Так же как и его собственные дети — Тибурсио и Мигель никогда ему не тыкали. А вот с матерью оба были на «ты».

— Полегчало, сеньор Янаке?

— Да, спасибо. — Фелисито отпил еще глоток из принесенного Литумой стаканчика и поднялся со стула.

— Сразу же информируйте нас обо всех новостях, — вместо прощания посоветовал капитан. — Доверьтесь нам. Теперь ваше дело — это наше дело, сеньор Янаке.

[22] В повести «Кто убил Паломино Молеро?» (1986) Сильва был еще красавцем-лейтенантом.