Певцы поют «киноник», или причастный стих, соответственный празднику или дню. Так как пения этого краткого стиха недостаточно, чтобы священнослужители успели причаститься, то обычно, кроме киноника, поются еще и другие приличествующие случаю песнопения, или читаются молитвы перед причащением; иногда в это время сказывается поучение народу. Но надо в это время избегать пения так называемых «концертов», сколь бы знаменитому композитору они ни принадлежали, т. к. по своей светскости и вычурности стиля они нарушают святость момента.
Было бы весьма полезным посвятить этот момент Литургии назидательному чтению или пению. Если священник сам затрудняется сказать проповедь, или нет иного проповедника, то все же живое слово может быть с успехом заменено каким-либо чтением. Следует вспомнить, что в нашем богослужении уставом предусматривается назидательное чтение из святых отцов или житий и патериков. По уставу, на всенощном бдении положено шесть-семь так называемых «уставных чтений», т. е. по особому расписанию подобранных отрывков из святоотеческих толкований на соответствующие книги Ветхого или Нового Завета или из житийной литературы: Лавсаик, Лествица, Пролог, Синаксарь и пр. Эти чтения положены после кафизм Псалтири, после 3-й, 6-й песни канона или в конце бдения перед первым часом (огласительное поучение преподобного Феодора Студита). Эти отрывки представляют собой богатый материал для богословского, аскетического и мистического назидания. Внимая им, древние византийцы и московитяне получали в храмах не академическое и не семинарское, но все же разностороннее богословское образование, известную начитанность, нами впоследствии утерянную. Даже не во всех обителях производится такое чтение теперь, отчасти за неимением времени, a отчасти из-за недостатка потребных книг. Можно было бы во время причащения священнослужителей предлагать народу такие чтения из имеющихся в церковной библиотеке книг. Можно петь и богослужебные песнопения, назидающие верующих и соответственно подобранные ко дню или празднику ирмосы канона, стихиры, догматики и т. д.
Причащение священнослужителей и только священнослужителей бывает в алтаре. Запрещенные священнослужители, по мнению митр. Московского Филарета, причащаются также в алтаре служащим иереем, a не самостоятельно, причем иерея причащают с правой, a диакона — с левой стороны святой трапезы. [727]
Неслужащие иереи для причащения облачаются в епитрахиль, фелонь и поручи; диакон — в стихарь, орарь и поручи. Больным неслужащим священнослужителям во избежание неосторожных движений и из опасности пролить святыню Святые Дары преподаются лжицею, a не раздельно.
При соборном служении причащаются сначала старшие, a потом младшие. При служении священника с диаконом сначала священник причащает диакона Святым Телом, потом причащается Святым Телом сам; затем он причащается сам Святой Крови и потом уже причащает ею и диакона. Причащаются священнослужители от раздробленной частицы ХС, a если их много и этой частицы не хватит, то может быть раздроблена для этого и одна из частиц NI или КА.
Влив теплоту и раздробив частицу ХС, священник, отерев персты рук антиминсной губой, воздевает руки и читает вместе с диаконом: «Ослаби, остави, прости…», — и кладет земной поклон. Затем они кланяются друг другу и стоящим в алтаре; кланяются они также и по направлению к народу, т. е. на запад, и все это со словами: «Простите ми, отцы и братие, вся, елика согреших делом, словом, помышлением и всеми моими чувствы».
Иерей обращается затем к диакону: «Диаконе, приступи». Диакон подходит к престолу с левой стороны, кладет земной поклон и говорит: «Ce прихожду к Безсмертному Царю и Богу моему» (этих слов нет в служебнике, но они помещены в чиновнике и оттуда по аналогии берутся), — и затем: «Преподаждь ми, владыко, честное и Святое Тело Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа». При этом он целует святой антиминс и преподающую ему Святое Тело руку священника. Священник подает диакону частицу Тела Христова со словами: «(Имярек) священнодиакону преподается честное и Святое и Пречистое Тело Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, во оставление грехов его и в жизнь вечную».
Тело Христово подается и принимается в длань правой руки, положеннной на длань левой. Священнослужитель, наклонив голову, про себя читает молитву перед причащением над Телом Христовым, отойдя предварительно в сторону. При соборных служениях надо особенно обращать внимание, чтобы священнослужители с Телом Христовым в руках не проходили за спиной у других священников.
При причащении себя священник поступает аналогично с тем, как действовал диакон, a именно: он кладет земной поклон со словами «ce прихожду к Безсмертному…», крестится, целует святой антиминс и, говоря: «Честное и Пресвятое Тело Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа преподается мне (имярек), священнику, во оставление грехов моих и в жизнь вечную», — он берет левой рукой частицу Святого Тела Христова и кладет себе в длань правой руки; правую же ладонь он поддерживает левой, как и диакон, и, вообще, поступает так, как делается при получении священнического благословения. Также, наклонив голову над Телом Христовым, он читает про себя установленные молитвы и затем причащается. По причащении Тела священнослужители осматривают длани рук, языком принимают могущие остаться частицы, прилипшие к руке, и тщательно стирают антиминсной губой длани. Затем они причащаются Святой Крови.
Молитвы священником и диаконом читаются те же, что и перед причащением мирян, т. е. «Верую, Господи, и исповедую…», — «Вечери Твоея тайныя днесь…», — «Да не в суд, или во осуждение…».
Для причащения Святой Крови иерей принимает обеими руками с покровцем (шелковый плат для утирания уст) святую Чашу и трижды испивает из нее, сказав предварительно: «Честныя и Святыя Крове Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа причащаюся аз, раб Божий, священник (имярек), во оставление грехов моих и в жизнь вечную. Аминь». При самом причащении от святой Чаши не указано служебником произносить какие-либо слова, но на практике произносятся и то неодинаково. Одни говорят: «Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа», — a другие: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас». Согласно с мнением митрополита Филарета, правильнее произносить: «Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь». [728]
Иерей должен следить за тем, чтобы не осталось честныя Крови на усах. «Учительное известие» обращает внимание священников на «косматые усы». На Востоке священнослужители подстригают усы. Отерши тщательно уста и край Потира покровцем, священнослужители целуют тотчас по причащении святую Чашу. Когда это делает диакон, то иерей произносит: «ce прикоснуся устнам твоим…», — a когда он это сам делает, то эта формула меняется так: «Ce прикоснуся устнам моим, и отымет беззакония моя и грехи моя очистит» (Ис. 6:7). [729]
Причастившись сам, иерей призывает диакона к причащению Святой Крови: «Диаконе, приступи». Диакон кланяется (но уже, разумеется, неземно) и говорит: «Ce паки прихожду к Безсмертному…», — и затем: «Преподаждь ми, владыко, честную и Святую Кровь Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа». Иерей говорит ему: «Причащается раб Божий, диакон (имярек), честныя и Святыя Крове Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, во оставление грехов своих, и в жизнь вечную».
Диакон отирает, как указано было, уста и целует Чашу.
Следует заметить, что при причащении у нас установилось обыкновение причащаться с поминовением своего чина и даже отличия, т. е. «причащается священнодиакон» или «иеродиакон» или «протодиакон» или «архидиакон» или же «причащаюсь аз… иерей» или «протоиерей» или «игумен» или «архимандрит». На Востоке этого нет. Там не поминают в момент причащения, равно как и в момент великого входа, чинов и рангов священнослужителей, a говорят просто «диакон» или «иерей». Нечего и говорить, что причащение — не самый удачный момент для перечисления своих отличий и рангов в ряду церковной иерархии.
Следует сделать чисто практическое указание, что на престоле прилично иметь два покровца или плата для утирания: один служит при причащении священнослужителей, a другой предназначается для употребления мирян. Покровцы эти, разумеется, не стираются, a когда очень обветшают, то сжигаются, a пепел высыпается в специальное место под престолом.
По причащении священнослужителей следует причащение верных. Но предварительно священнику и диакону надлежит исполнить следующее.
1. Прочитать благодарственную молитву. B обеих литургиях эта молитва неодинакова.
Другие благодарственные молитвы (числом 5: «Благодарю Тя, Господи Боже мой, яко не отринул…», — «Владыко Христе Боже…», — «Давый пищу мне…», — «Тело Твое Святое» и «Пресвятая Владычице Богородице…») читают священники обычно после Литургии про себя в алтаре, либо читаются кем-либо на клиросе вслух всему народу, причащающемуся в этот день. За чтением благодарственных молитв священник должен особенно следить и в этом воспитывать своих пасомых.
2. Вкусить теплоты и антидора и омыть руки. [736] Это происходит после потребления Даров, так что, если священник служит один, то он это делает только после совершения всего. Если же Дары потребляет диакон, то иерей может испивать и омывать руки тотчас по причащении.
3. Раздробить (в случае, если есть причастники) частицы NI и КА и вложить их в Чашу. Если причастников нет, то все содержание дискоса всыпается диаконом (или, если служит один священник, то им самим) в Чашу при чтении молитв: «Воскресение Христово видевше…», — «Светися, светися, Новый Иерусалиме…», — «О Пасха велия, и священнейшая…» и, наконец, «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде Кровию Твоею честною, молитвами святых Твоих». Если же есть причастники, то раздробляются и влагаются в Чашу частицы NI и КА, тогда как остальные частицы (Богородичная, девяти чинов и др.) влагаются по причащении мирян с теми же словами песнопений.
Это очень важное, с точки зрения мистической, действие. Соединение частиц, как прославленных святых, так и других с Кровию Христовою означает, что Матерь Божия, святые и все вообще христиане, имена коих были помянуты, принимают близкое и живое участие с верными в благодарном воспоминании смерти и Воскресения Господа. Господь омывает Своею Кровию грехи тех, кто был помянут на проскомидии. [737] Наша Византийская Литургия, в отличие от всех древних восточных и западных литургий, имеет столь разработанную в смысле символическом проскомидию. Образ Небесной, вселенской Литургии от начала до конца пронизывает нашу Литургию и стоит перед духовным взором молящихся. Поминание имен на проскомидии для многих молящихся есть единственный способ молитвенного участия в Литургии, но, вероятно, не всем, a может быть, даже и очень немногим дано знать, что бывает с частицами, каково значение поминания имен и каков вселенский и всевременный смысл Литургии.
4. После этого диакон (или священник) должен тщательно осмотреть дискос и сам святой антиминс, чтобы на них не осталось крупиц Святого Тела и вообще частиц. Антиминсной губой надо осторожно отереть дискос и собрать с него и с антиминса все частицы в святую Чашу.
B чине причащения священнослужителей наблюдаются следующие отличия нашего порядка от греческого. У греков после вливания теплоты священник не причащает тотчас диакона, a сначала причащается сам, a потом уже и диакона. Иерусалимская редакция, кроме того, содержит в числе молитв перед причащением не только те, которые напечатаны в наших служебниках, но еще и дополнительно те, что печатаются в наших правильниках, a именно: «Ce приступаю… Боготворящую Кровь…» и молитвы «Усладил мя еси…», — «Во светлостях святых, Владыко Человеколюбче…».
Кроме того, иерусалимская редакция устанавливает при причащении от Чаши произносить слова «Во Имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Святого Духа, аминь». Этим подтверждается правильность мнения митрополита Филарета.
Причащение мирян.
Непосредственно за причащением священнослужителей следует причащение мирян. Издавна, с самой седой древности установлено причащать народ именно в этот момент Литургии, сразу же после совершившегося причастия клириков. O том свидетельствуют Этерия (Сильвия Аквитанка), литургии Апостольских постановлений II и VIII книг, [738] Иустин Философ [739] и др. Поэтому совершенно не оправдано укоренившееся с известного времени на Востоке (в некоторых областях) нововведение отлагать причастие мирян на после окончания Литургии, после отпуста, руководствуясь тем, якобы, соображением, чтобы не задерживать остальных мирян, не причащающихся. Это лишнее доказательство нашей расцерковленности и утраты евхаристического сознания. Это прямо противоречит строю и содержанию Литургии в последней ее части, a именно: 1. в гимне «Да исполнятся уста наша…» поется: «яко сподобил еси нас причаститися…», — 2. в ектении говорится: «… Приимше Божественных, Святых, Пречистых… Христовых Таин», — 3. перенесенные с престола на жертвенник Дары знаменуют вознесшегося Господа, и поэтому возвращать снова Дары на престол есть искажение самого смысла Литургии.
Причащение есть высший момент Евхаристии. Это и является целью самого Таинства. Преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Спасителя совершается не ради только самого преложения, но именно ради причащения священнослужителей и присутствующих верных. B этом осуществляется и исполняется евхаристичность Церкви. Само слово «причащение» показывает особую связь, которая устанавливается между верными и Христом Спасителем. Святой Иоанн Златоуст («Беседа 24-ая на 1 послание к Коринфянам», X гл.) говорит, что верующие, причащаясь Святого Хлеба, соединяются друг с другом и со Христом, ибо это причащение есть нечто более сильное, чем обычная связь. «Как то Тело соединяется Христу, так и мы с Ним через этот Хлеб соединяемся». — «Почему я говорю приобщение, κοινωνία? Потому, что мы есмы то самое Тело. Что есть Хлеб? Тело Христово. Чем же становятся причащающиеся? Телом Христовым. И не многие тела, но одно Тело». И далее он объясняет это на примере многих зерен пшеницы, ставших одним хлебом. Многие причастники составляют одно Тело Христа, т. е. Его Церковь. [740]
На Востоке с древности установилась такая терминология: κοινωνία y aпостола Павла (1 Кop. 10:16 [741]); μετέχειν ευχαριστίας [участвовать в Евхаристии] в 13 правиле Никейского Собора; άχράντου θύματος μεταλαβεΐν [вкусить от непорочной Жертвы] у Филосторгия; μεταλαμβάνειν [причащаться] у Феофилакта. Иногда находим и другие выражения, как, например, μυστήριον ουνάξεως [Таинство соединения]: μετάλψις άγιασμάτων [причащение Святынь]; άγία καί μυστική μετάληψις [святое и таинственное причащение]. На Западе установились свои выражения: communio [причастие], communicatio [приобщение], perceptio corporis et sanguinis participatio [принятие Тела и причастие Крови]. Римская практика при этом разделяла: communicare [приобщать] — причастие Тела Христова от руки епископа, a confirmare [подтверждать] — причастие Крови, подаваемое диаконом (Ordo Romanus, I, 20). Славянская терминология выковалась соответственно греческой, — причащение, приобщение. Во всяком случае, во всех этих словах выражается один и тот же смысл: единство верующих, причастников между собой и со Христом, Главой мистического Тела Церкви.
B настоящее время служебник предписывает после окончания причащения священнослужителей раскрыть царские врата. Священник подает святую Чашу, обычно покрытую не покровцем, a платом для утирания уст, поверх которой положена лжица, — диакону, и этот последний выносит ее из алтаря со словами: «Со страхом Божиим и верою приступите». Греческий служебник требует после окончания причащения священнослужителей дать певцам знак для прекращения пения киноника; он производится священником звездицей по краю дискоса. Диакон произносит: «Со страхом Божиим, верою и любовию приступите». Возглас этот более древний и встречается в старейших рукописных формулах литургии. [742] Славянская редакция его в течение времени утратила. Между тем он вполне соответствует смыслу евхаристических молитв. Так во второй молитве верных в литургии Златоуста сказано: «…Даждь им всегда со страхом и любовию служащым Тебе, неповинно и неосужденно причаститися Святых Твоих Таин…». И в Литургии Преждеосвященных Даров поется: «Верою и любовию приступим, да причастницы жизни вечныя будем». И в первой утренней молитве, которую священник читает во время шестопсалмия, сказано: «…И даждь им, со страхом и любовию всегда Тебе служащым, хвалити неисповедимую Твою благость…». Сочетание страха и любви нисколько не противоречит одно другому, т. к. это совсем не тот панический, рабский страх, который вон изгоняется любовью (1 Ин. 4:18 [743]), a страх сыновний, проникнутый почитанием величайшего Таинства и любовью к Небесному Отцу.