Древние тексты Златоустовой литургии (IX в.) содержали ту же фразу о «иже в горах, и вертепех, и пропастех земных», что и в литургии святого Василия. [620]
Затем идет молитвенное поминовение Царя или Краля, причем текст его неодинаков в обеих литургиях.
После этого длительного поминовения священник в обеих литургиях возглашает:
В то время, как певцы поют: «И всех и вся», — диакону положено читать помянник живых, a священник читает дальше ходатайственную молитву:
После этой длительной молитвы священник в обеих литургиях возглашает одинаково:
Ходатайственные молитвы, особенно в литургии святого Василия Великого, показывают, какое значение придает Церковь всему совершающемуся в жизни человека и как она вникает во все подробности житейского обихода человека. Ни одна сторона этой жизни не является в глазах Церкви «мелочью», чем-то незначительным и второстепенным. Церковь все освящает своими молитвами и заботами. Она благословляет семью и мирный труд человека; она болеет его скорбями, она радуется его удачам. Она заботливо и попечительно ходатайствует перед милосердием Божиим о всех делах и нуждах людей, она молится о младенцах, юных, старцах и вдовицах, о заключенных, больных, плененных, скорбящих и угнетенных, она молитвенно и духовно сопутствует путникам, она печалуется о гонимых, умилостивляет гнев власть имущих. Церковь поминает в своей евхаристической молитве и всех отшедших в иной мир, и еще томящихся в этой жизни. Поминовение объединяет и прославленных святых во главе с Пречистой Богоматерью, и усопших, но еще нуждающихся в молитвенном предстательстве и упокоении, a также и живых, начиная с властей, духовных и светских.
Ходатайственная молитва сохранила много черт древней евхаристической молитвы и напоминает «апостольские» литургии седой христианской древности, Александрийские и Месопотамские, с их заботливым отношением к повседневным нуждам человечества, к земледельческим, семейным и общественным нуждам, обилию дождей, высоте воды в нильских каналах и т. п.
Все это заканчивается возгласным благословением народа:
«И да будут милости Великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа со всеми вами» (Флп. 4:9 [653]), — на что певцы отвечают: «И со духом твоим» (2 Tим. 4:22 [654]).
По поводу этих молитв святой Литургии Николай Кавасила, толкователь нашего богослужения, говорит, что «приношение жертвы является не только молитвою просительною, но и благодарственною. A причина этой благодарности — те святители, в которых Церковь нашла то, что желала и о чем она и молилась, a именно — Царство Небесное. Священник молится не столько за них, сколько молит их, чтобы от них получить помощь в своей молитве». [655] Молитва не только за прославленных святых во главе с Богоматерью, но и за усопших христиан, нуждающихся в предстательстве и упокоении, — обычай очень древний и распространенный в Церкви. Уже в «Постановлениях Апостольских» (ІV-V век) встречаемся мы с этим обычаем. О молитвенном общении с усопшими говорит и Патр. Герман Константинопольский. [656]
Практика узаконила священнослужителям класть земной поклон после преложения Святых Даров.
Ходатайственная молитва, как это уже было указано, послужила образцом для порядка поминовения и на проскомидии. После изъятия Агнца вынимаются частицы за Божию Матерь, девять чинов святых, за живых христиан во главе с их духовными и светскими властями и за усопших. Ходатайственная молитва не только напоминает этот порядок, но и дополняет поминовение имени молитвенным заступлением за нужды всех тех, кого она поминает. Таким образом, эта молитва есть завенчание проскомидии и всей Литургии вообще.
Но эта молитва, хотя и венчает, но еще не заканчивает евхаристический канон. Между этой молитвой и причащением Святых Тайн помещаются еще просительная ектения, Молитва Господня и необходимые действия для приуготовления к причащению. И это не есть особенность одних только современных Византийских литургий, то же было и в более древних чинопоследованиях литургии. Так литургия СА VIII после ходатайственной молитвы и благословения народа содержит довольно длинную ектению; [657] также и в греческой литургии апостола Иакова находим ектению диакона, a потом и «Отче наш.…» [658] Так же и в сирийской литургии того же автора. [659] Литургия апостола Марка, содержащая ходатайственную молитву по александрийской системе в середине анафоры, помещает после эпиклезы (т. е. после окончания освящения) непосредственно молитву Господню. [660]
Eктения после освящения Даров.
Эта ектения по содержанию своему есть ектения просительная. В начале она содержит только три прошения, необычные для просительной ектении, a именно:
1) «Вся святыя помянувше, паки и паки миром Господу помолимся». Под «святыми» здесь подразумеваются не только святые угодники, прославленные и канонизованные, к молитвам которых прибегает Церковь, но и верные христиане, усопшие и живые, помянутые на проскомидии и в диптихах. [661] «Святыми» в глазах первенствующей Церкви были не только канонизованные угодники или какие-то избранники в духовной жизни, но и вообще все христиане. Христианин не мог не быть святым. Апостольские писания этим именем называют всех христиан вообще (Деян. 9:13; [662] Рим. 1:7; [663] Еф. 3:18 [664]).
2) «О принесенных и освященных честных Дарех Господу помолимся». Это не означает молитвы об освящении Даров, ибо они уже освящены, но об освящении нас причащением этих Даров, что явствует из следующего прошения:
3) «Яко да Человеколюбец Бог наш, приемь я во Святый и Пренебесный и мысленный Свой Жертвенник, в воню благоухания (Еф. 5:2 [665]) духовнаго, вознизпослет нам божественную благодать и дар Святаго Духа, помолимся».
В это время священник читает молитву об удостоении нас неосужденно причаститься и очиститься от скверн плоти и Духа.
О значении этой молитвы и ектении находим у одного из лучших толкователей нашей Литургии, Николая Кавасилы, такие мысли: «Благодать действует в честных Дарах двояким образом: во-первых, тем, что Дары освящаются, а во-вторых, тем, что благодать через них нас освящает. Поэтому действию благодати в Святых Дарах никакое человеческое зло не может воспрепятствовать, т. к. освящение их не есть действие человеческой добродетели. Второе же действие есть дело нашего старания, и поэтому ему может помешать наше нерадение. Благодать освящает нас через Дары, если находит нас достойными освящения; если же она нас находит неприготовленными, то она нам никакой пользы не приносит, a причиняет нам больший вред». [680]
Таким образом, если Литургия совершается рукой и недостойного иерея, личные его грехи не препятствуют благодати совершать Таинство, но ему самому это Таинство служит в суд и осуждение.
Последнее прошение этой ектении тоже несколько изменено по сравнению с обычной просительной ектенией: «Соединение веры и причастие Святаго Духа испросивше, сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». Единство веры было уже верующими доказано в исповедании Никейского Символа после слов «возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы Отца и Сына и Святаго Духа». Став таким образом достойными совершенного и божественного усыновления, мы и обращаемся к Богу с той молитвой, в которой мы исповедуем свое сыновство. Для этого священник просит Бога удостоить нас «со дерзновением (Евр. 4:16 [681]), неосужденно смети призывати» (1 Пет. 1:17 [682]) Отца Небесного. В Молитве Господней, произносимой верующими неоднократно на наших службах Богу, a здесь с особенным настроением, дерзновением и торжественностью, «насущный Хлеб» приобретает особое, чисто евхаристическое значение.
После возгласа «Яко Твое есть Царство, и сила, и слава…» священник преподает народу мир и после возгласа диакона «главы ваша Господеви приклоните» читает молитву:
B обеих литургиях эта молитва заканчивается тем же возгласом «Благодатию и щедротами и человеколюбием Единороднаго Сына Твоего, с Нимже благословен еси, со Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков».
В то время, пока певцы поют «аминь» (надо его петь протяжно), священник в обеих литургиях читает ту же тайную молитву перед раздроблением Агнца:
Во время чтения этой молитвы диакон, стоя перед царскими дверями, препоясуется крестообразно орарем. Обычно он это делает во время пения «Отче наш». По этому поводу Симеон Солунский рассуждает: «Диакон украшается орарем — как бы некиими крыльями — и покрывается благоговением и смирением, когда причащается, подражая в этом Серафимам, которые, как сказано, имеют шесть крыльев, из которых двумя покрывают ноги, двумя лицо, a двумя летают с пением: «Свят, Свят, Свят». [695]
Практически этим действием диакон приготовляет себя к более удобному служению при причащении. К таким подготовительным действиям относится еще и наблюдаемое в некоторых церквях вторичное умовение рук во время ектении «вся святыя помянувше…» или же во время молитвы после «Отче наш». Обычай этот весьма похвальный, и его более широкое распространение не было бы лишним. [696]
В служебнике не указано точно, когда надо задергивать завесу перед причащением священнослужителей. Обычно это происходит перед возгласом «Святая святым…».
Возношение Святого Агнца.
Прочитав молитву «Вонми, Господи…» священник и диакон (последний — на амвоне перед царскими вратами) поклоняются три раза с молитвой про себя: «Боже, очисти мя грешнаго и помилуй мя». Когда диакон видит, что священник простирает руки, чтобы коснуться Агнца для Его возношения, он произносит: «Вонмем», — на что священник возглашает: «Святая святым». Певцы отвечают на это: «Един Свят, Един Господь, Иисус Христос, во славу Бога Отца. Аминь». Священник касается перстами обеих рук Святого Агнца и слегка воздвигает его над дискосом. Существует указание, как в архиерейском чиновнике, так и в настольной книге Булгакова, [697] что воздвигать надо просто, не делая знака креста. Это примечание сделано потому, что в древности, действительно, священнослужитель делал Агнцем три знака креста. По толкованию святого Германа, Патр. Царьградского, верхний крест означал верхний эфир, средний — воздух, a нижний — землю, в которой был погребен Спаситель. Три креста производились и для символического означения Святой Троицы. [698]