Потом он соскочил, так же вразвалку отошел и сел на свое место. Беспризорники ухмылялись и насмешливо поглядывали на пионеров.
— Здорово! — сказал Миша. — А ну, Генка, давай ты.
— Где уж мне! — Генка махнул рукой.
— Давай, давай!
Генка стал под турником, поднял голову, вытянулся, присел, подпрыгнул и ухватился за турник. Потом, не сгибая колен, выбросил ноги вперед и начал раскачиваться. Он раскачивался все быстрей, быстрей, быстрей… Раз! — сделал стойку. Два! — вторую. Три! — третью. Он описывал быстрые круги, и красный галстук летел вслед за ним. Потом опять раскачивание, все медленней и медленней, и Генка спрыгнул на землю.
— Подходяще, — сказал Коровин.
— Это называется «вертеть солнце», — объяснил Миша.
— Нам ни к чему, — сказал беспризорник в кепке.
— Ничего не бывает «ни к чему», — вмешался Шурка-большой. — Все надо уметь, и все надо знать.
— А, «кулак»? — хихикнул маленький беспризорник. — Здорово тебя кочергой огрели.
— Настоящий артист должен все испытать, — сказал Шурка. — Искусство требует жертв.
— Верно, — подтвердил беспризорник в кепке. — Лазаренко, того и гляди, шею сломает, а все прыгает.
— В цирке и вовсе под крышей кувыркаются и то не дрейфят, — подхватил беспризорник с веснушками.
Беседа завязалась. Разговором овладел Шурка-большой. Он уже собирался рассказать содержание новой кинокартины — «Комбриг Иванов». Неожиданное обстоятельство нарушило так удачно начатую беседу.
Во двор на велосипеде въехали Юрка-скаут и Борька.
Велосипед был дамский, но настоящий, двухколесный, новый, с яркой шелковой сеткой на заднем колесе.
Юра стоя вертел педалями, а Борька сидел в седле и торжествующе улыбался во весь свой щербатый рот.
Они объехали задний двор. Потом Борька слез с велосипеда. Юра начал кататься один, выделывая разные фигуры.
Он ехал «без рук», становился коленями на седло, делал «ласточку», ехал на одной педали, соскакивал назад.
Борька, стараясь привлечь к этому зрелищу всеобщее внимание, орал во все горло: «Вот это да!», «Вот это дает!», «А ну еще, Юрка!» — и в восхищении хлопал себя по штанам.
Все смотрели на Юру. Разговор пионеров с беспризорниками оборвался.
«Это они нарочно, чтобы работу сорвать», — думал Миша.
— Давай их наладим отсюда, — шепотом предложил Генка.
Но Миша отмахнулся: не затевать же драку. Только дело испортишь. Что же делать?
И вдруг увидел в воротах Юриного отца, доктора «Ухо, горло, нос».
Юра не замечал отца, поправляя цепь на велосипеде.
— Юрка-а-а, — крикнул Миша, — иди сюда! — и подмигнул Генке, скосив глаза в сторону Юриного отца.
Юра с недоумением посмотрел на Мишу.
— Иди! — крикнул снова Миша. — Чего боишься?
Юра, придерживая рукой велосипед, нерешительно подошел.