— Вот башмачок, на нем птица сидит, — быстро отвечаю я. — Это не мы бросили его на плот, это Рушан. Башмачок сестры моей, Оксаны! Она теперь плачет. Вон видишь, видишь, дедушка?
Старик прикрывает ладонью от солнца глаза и смотрит на речку:
— Не очень хорошо вижу, сынок.
— Смотри, дедушка… ну смотри, постарайся увидеть… вон же он, башмак!
Дедушка снимает со спины лукошко, вешает его на дерево и быстро идет по тропинке обратно. Я едва поспеваю за ним. Он спускается к реке; там стоит лодка, привязанная к иве. Дедушка отвязывает лодку, садится в нее.
— Ну, сынок, садись, поехали! — говорит он.
И я сажусь в лодку.
Плот уже опять почти скрылся из глаз. Не унесла бы башмак та птица! Если она злая, как Рушан, она еще бросит башмак в воду. Скорей бы доплыть!
Ой, как быстро греб дедушка, стоя в лодке! Я боялся за дедушку, как бы он не упал в воду. Но нет, он не упал. Мы догнали плот. А птица та уже улетела. Сначала дедушка почему-то объехал плот, потом, перегнав его, повернул лодку боком. И вот, видели бы вы, плот сам причалил прямо к нашей лодке. Дедушка протянул рук у и взял башмачок с красными кисточками, башмачок моей сестры. Вот какой этот дедушка! Он не отдал мне его сразу, а положил на дно лодки. Должно быть, он подумал: «Еще уронит башмак, если отдать ему». Но разве я уронил бы! Нет, я держал бы его крепко!
Мы плывем по реке обратно. Дедушка гребет. Я тихонько спрашиваю:
— Может быть, ты, дедушка, из сказки?
— Нет, я настоящий дедушка, старый рыбак Якшигол, — отвечает он.
Вот какое имя у этого дедушки! «Якши» — эго значит «хорошо». Даже имя ему такое дали, потому что он хороший.
— Ты настоящий дедушка Якшигол, — говорю я, и мне хочется обнять этого хорошего деда.
— Все настоящие люди должны быть хорошими, сынок. Так оно и есть.
Мы доплыли до того места, где садились в лодку. Лодка сильно врезалась в берег, я чуть не упал.
— Выходи, сынок! — говорит дедушка.
Я схожу на берег. За мной, с башмаком в руке, сходит дедушка. Он привязывает лодку, и мы поднимаемся в гору. Только теперь дедушка отдает мне желтый башмак с кисточками.
— Бери, сынок, — говорит он. — Оказывается, это очень красивый башмачок. Пусть теперь твоя сестрица бережно носит его.
Я поблагодарил дедушку, хотел обнять его за шею, но не достал — я же маленький ростом — и обнял его ноги.
По той же тропинке мы вместе пошли домой. Дедушка вел меня за руку и у маленького ручейка обмыл мне лицо. Мы оба в том ручье зачерпывали руками воду и пили. Как хорошо стало! Вот и птицы красиво поют. А солнце-то, солнце! Высоко поднялось оно. Чайки летают над рекой и кричат: «би-бен, би-бен!» И деревья, и желтые цветы, которые уже распустились, и птицы, и дедушка, и я — мы все радуемся. Как не радоваться! Уже весна, и тепло, и в моих руках башмак!
Дедушка снял с дерева свое лукошко и опять повесил его за спину. Потом вынул из кармана часы с длинной цепочкой, посмотрел на них и говорит:
— Ой, сынок, опаздываем мы на праздник! Скоро девять часов. Айда быстрее!
Праздник! Ведь сегодня же праздник! Я так ждал его… Не опоздать бы только!
— Давай побежим, дедушка, давай! — попросил я.
— У меня сапоги очень тяжелые, сынок, беги-ка ты вперед, — сказал дедушка.
Я прижал к себе башмак и побежал по тропинке. А что, если праздник уже окончился?
И все из-за этого Рушана. Чего-чего я только не перетерпел из-за него! И сестра моя так плакала… Я бегу и оглядываюсь. Дедушка сильно отстает от меня.
Но кто это бежит мне навстречу? Один большой, двое маленьких. Или у них тоже башмаки уплыли? Увидев меня, они что-то кричат и бегут еще быстрее. Узнал, узнал! Это же моя мама! А еще кто? Ну конечно, Марат, за ним — Оксана. Вот кто бежит мне навстречу. Мама подбегает первая, она поднимает меня на руки и, задыхаясь, говорит:
— Напугал же ты нас, дитя мое!