Драконы Кринна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Во второй раз она собиралась замуж за моего отца. Он погиб на охоте. Несчастный случай.

Вокруг нас вздохнуло драконово эхо, и, если Тарран и расслышал в моем ответе что-нибудь кроме голых фактов, он не подал вида.

— Мне жаль, — произнес гном, испытывая неловкость оттого, что коснулся чужого горя.

— Мне тоже.

Тарран отошел от камня и уселся рядом с факелом. Свет мерцал на рукоятях его ножей, отражался в рубиновых глазах броши-дракона на месте его правой руки. Он задумался, пребывая в неуверенности, стоит ли ему что-нибудь говорить. Но он все равно это сказал:

— Чувствуешь себя лучше? — Гном отвел глаза, потом опять посмотрел на меня. — Я имею в виду, чем раньше.

— У меня под ногами опять твердая почва, — откровенно признался я. — Я чувствую себя прекрасно.

Тарран крепко сжал тонкие губы в непреклонную черту и погрузился в размышления. С тихим журчанием ледяная вода в каменном канале струилась вокруг скал.

— Ты ведь не боишься высоты, Райл?

— Не больше, чем ты. — И это было правдой. Я принужденно рассмеялся, — Но я боялся, что мне не удастся достаточно быстро отрастить крылья.

Факел плевался угольками. Крошечные частички света перелетали через ручей и падали во вздыхающую тьму. Тарран сосредоточенно смотрел на меня, ни разу не моргнув, не отводя своих черных глаз.

— Райл, послушай…

Эхом разносилось дыхание дракона, как морские волны, бьющиеся о берег. Тарран протянул руку и дотронулся до моей груди. У него был теперь странный и мрачный вид, как у того, кому открыто будущее, — как будто он мог узнать все тайны моего сердца, просто дотронувшись до него. Я хотел отодвинуться, но остался на месте, боясь показаться испуганным.

— Говорят, что ты не знаешь страха, Райл Мечник. Но вряд ли это так — не бывает людей, которым неведом страх. Прислушайся к себе, Райл, найди то, чего ты боишься больше всего, твой самый жуткий страх. Слушай!

Он встал, запрокинув голову, его глаза были черны, как пропасть, из-за расширившихся, приспособившись к темноте, зрачков.

— Коготь кормится ночью, в лесу, куда никто не ходит. Если нам повезет, и мы будем очень осторожны, мы его не встретим. Я отомщу, и мы уберемся отсюда с карманами и мешками, набитыми таким количеством сокровищ, что будем жить как короли. Но если удача от нас отвернется, если мы только попадемся на глаза Когтю, он, поглядев на тебя, сразу увидит самый худший твой страх, тот ужас, который способен лишить тебя сил. Он использует этот страх и убьет тебя им, как будто это меч, которым можно разрубить на части.

Факел начал гаснуть, брызгая искрами в темноту. Горящие частички света описывали в воздухе дуги, затем наступила темнота. Короткий уголек не мог ей долго сопротивляться.

— Первым Коготь заметил меня, — прошептал Тарран. — Он бросился ко мне, ранил и оставил истекать кровью между собой и моими друзьями. — Слова гнома падали, как тяжелые камни, одно за другим, и я чувствовал их тяжесть на своей груди, как курган, слишком рано возведенный надо мной. — Коготь использовал меня как приманку, и они на нее попались. Сначала Ярден… затем другие… Я не мог ничего поделать, чтобы положить этому конец. Между драконом и ними… я был беспомощен.

Даже в темноте людям не следует говорить о таком кошмаре. Я сказал:

— Хватит, Тарран. Я не хочу этого слышать.

Я говорил грубо, как трусу, раскрывающему свой самый малодушный поступок. У меня не было права так говорить, и я раскаялся, потому что после моих слов воцарилось молчание. Но я не мог извиниться, хотя знал, что должен это сделать. Разговор о самых сильных страхах был подобен еще одной трещине в прохудившейся плотине.

— Райл, это нормально — испытывать страх. Особенно здесь.

Я закрыл глаза, сохраняя равнодушное молчание.

— Ну что ж. Я ничего больше не скажу, кроме того, что если ты не знаешь своего самого худшего страха, тебе стоит выяснить это за ночь. Вряд ли ты хочешь, чтобы его тебе показал Коготь.

Я не ответил гному и не произнес ни слова за остаток ночи. Наутро Тарран спросил, хорошо ли мне спалось, и я ответил, что да. Он покачал головой, глядя на меня, как на упрямого глупца. Один раз, думая, что я не смотрю, гном бросил взгляд назад в сторону туннеля, ведущего к пропасти и винтовой тропе, но не предложил вернуться назад. Он зашел слишком, далеко. И я тоже.

Мы шли целый день через вереницы больших и малых залов, узких и широких пещер, и Тарран Железное Дерево вспоминал свое первое путешествие.

— Я вошел этим путем, им же и вышел. — Он горько улыбнулся. — Но дорога назад заняла намного больше времени.

Когда он шел назад, у него еще была правая рука. Она свисала плетью, кое-где кожа была ободрана так, что обнажились мышцы, а в двух местах мясо было сорвано до кости. Гном рассказал мне об этом и добавил, что никому не следует видеть свои внутренности. Он перевязал раны и сделал все возможное, чтобы содержать их в чистоте, но рука уже загноилась к тому времени, когда гном выбрался наружу и был найден. И то, что ему суждено остаться одноруким до конца своих дней, он понял раньше, чем ему об этом сказали.

Я шел прямо за Тарраном, и он ни разу не повернул не туда, ни разу не остановился дольше, чем на мгновение, выбирая правильное направление. Я отмечал, сколько прошло времени, считая факелы, так что, когда мы подошли к узкому туннелю, похожему на тот, который вел от винтовой дороги вдоль пропасти, прошел целый день. Этот туннель был намного длиннее первого, но такой же низкий. Когда мы вышли из него на широкий уступ, подобный галерее, окружающей главный королевский зал, мышцы спины и плеч у меня ломило из-за того, что приходилось постоянно нагибаться.

Здесь все пропахло драконом, сухим пыльным запахом рептилии, запахом извечной древности. Дыхание Таррана стало неровным и порывистым, как будто он сдерживал тошноту. Я посмотрел вверх, на светлую дыру в потолке. Серебряная и красная луны плыли по небу вместе, и их свет струился через отверстие. В лунном сиянии я увидел разбросанные по каменной галерее кости: огромные грудные клетки коров и лошадей, поменьше — кости оленей и лосей, череп медведя и еще, видимо, скелет минотавра — рогатый череп был больше, чем у любого быка, какого только можно встретить. Высохшая кровь окрасила уступ в цвет ржавчины, полосами стекая через край по стенам зала внизу. Сюда приносил Коготь свою ночную добычу. Здесь, на этом широком уступе дракон обедал. Под нами — на расстоянии почти в шестьдесят футов — находилось ложе чудовища, пустое, как и предполагал Тарран. Коготь охотился по ночам. Сверху — настолько высоко, что мне пришлось вытягивать шею, чтобы разглядеть, — зияла дыра, служившая ему выходом и входом.