Ждёт Трубецкого Рылеев, ждут Трубецкого Бестужевы. Другие ждут. Смутно ещё надеются.
Правда, собрался на площадь князь. Оделся, из дому вышел. Однако чем ближе к Сенатской площади, то шёл он всё тише и тише. Робкий какой-то шаг. Вот и вовсе застыли ноги. Глянул издали князь Трубецкой на Сенатскую площадь. Думал, что соберётся на площади пять или шесть полков. А пока там только один - Московский. Постоял князь Трубецкой, посмотрел, повернул назад.
Ищут декабристы диктатора.
– Где Трубецкой?!
– Где Трубецкой?!
Пропал диктатор иголкой в сене.
Тем делом на Сенатской площади стал собираться народ. Десятки, сотни, а вот и тысячи. Запрудили они тротуары. Рассыпались группами по мостовой. Жмутся к Адмиралтейству, жмутся к забору, что возле Исаакия, забили, как пробкой, мост. Стоят между колонн Сената. Самые шустрые даже залезли на крыши соседних домов.
Мастеровые здесь, мещане, крестьяне, студенты, чиновники, разный торговый люд.
Гомон стоит на площади.
– Глянь-ка, они супротив царя!
– Ай да орлы! Вот так ребята!
Смотрят люди на восставших солдат, на офицеров.
– Так чего же они стоят?
– Братцы, вали на Зимний!
– Э-эх, нам бы штыки и ружья, мы бы в один момент!
СТОЯТ НА ВЕТРУ СОЛДАТЫ
Стоят на ветру солдаты. Стоят час, стоят два. Промёрзли совсем солдаты. День морозный. Ветер идёт с Невы.
– Что мы стоим?
– Есть уже, братцы, хочется!
– Дядька Василий, - лезет безусый ещё солдат к седому как лунь гренадеру, - что мы стоим?!
– Стой, стой. Господам офицерам тут лучше знать. Такова, стало быть, диспозиция[2].
Крепчает студёный ветер. То утихнет, то вновь сорвётся. Холодит, леденит солдат.
– Дядька Василий, - лезет опять безусый, - как же, если не будет у нас царя: не погибнет ли мать-Россия?
– Не погибнет, не погибнет. Даст бог, без царей управимся. Люди с умом найдутся.
Треплет ветер солдатские куртки. Под мундиры мороз вползает.
– Дядька Василий, неужто волю получат люди?
– Получат, получат. Ради того и вышли мы нынче сюда, на площадь.
Коченеют совсем солдаты. Устали стоять солдаты.
– Дядька Василий, неужто землю дадут мужикам?
– Дадут, дадут. А не дадут, так бороды сами её возьмут, - подмигнул озорно гренадер солдату.