– Перед ним городские ворота сами с петель слетают.
– Ох-ох, пронеси господи! - крестился боярин Кузьма-Желудок.
– А ещё он летает птицей, ныряет рыбой, - шепчет Дунайка. - Конь у него заколдованный - через реки и горы носит. Саблю имеет волшебную. Махом одним сто голов сбивает.
– Ох, ох, сохрани господи!
– А ещё, - не умолкает Дунайка, - свистом своим, мой боярин, он на Волге суда привораживает. Свистнет, и станут на месте струги. Люди от погляда его каменеют.
– Ох, ох, не доведи свидеться!
Живёт боярин, как заяц, в страхе. Потерял за месяц в весе два пуда. Постарел сразу на десять лет. На голове последних волос лишился.
Молился боярин Епифан Кузьма-Желудок, чтобы беда прошла стороной. Не услышал господь молитвы.
И вот однажды ночью случилось страшное. Открыл бедняга глаза - Разин стоит у постели.
Захотел закричать боярин. Но понимает - не может.
И Разин молчит, лишь взглядом суровым смотрит. Глаза чёрным огнём горят.
Чувствует боярин, что под этим взглядом он каменеет. Вспомнил слова Дунайки. Двинул рукой - не движется. Двинул ногой - не движется.
– О-о!.. - простонал несчастный. Но крик из души не вышел.
Утром слуги нашли хозяина мёртвым.
– С чего бы?
– Да как-то случилось!
Не понимают в боярском доме, что с барином их стряслось.
– Что-то рано господь прибрал.
– Жить бы ему и жить.
– Может, выпил боярин лишку?
– Может, что-то дурное съел?
– Сон ему, может, недобрый привиделся? Уж больно всю ночь стонал.
...Снятся боярам страшные сны. Снится им грозный всадник.
ВЕРХНИЙ ЛОМОВ, НИЖНИЙ ЛОМОВ
Стояли они по соседству. Два небольших городка - Верхний Ломов, Нижний Ломов.
Когда разинцы брали города, они поступали так. Собирали на площадь народ. Приводили сюда воеводу. Люди и решали его судьбу.
Разинский сотник спрашивал:
– Карать или миловать?
Если люди кричали: "Карать!" - воеводу тут же при всех казнили.
Если кричали: "Миловать!" - отпускали его, не тронув.