Катастрофный стэк: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

 Тривиальным будет замечание, что вместе с технологическим прогрессом растут вероятности несчастных случаев, а эти последние с большей легкостью переходят в катастрофы. В то же время некоторые аспекты технологии способны помочь нам в преодолении этих напастей. Данная заметка расскажет о том, как энтузиазм, благотворительность, разумные бизнес-практики и правительственное содействие могут сложиться в «катастрофный стэк» (disaster stack) машин, знаний и людей, реагирующих на катастрофические ситуации.

Слой 1. Сеть связи

Наиболее очевидными угрозами системам связи в катастрофической ситуации являются:

Потеря энергопитания. Энергия, необходимая для подпитки смартфонов, на порядки уступает потребностям всей цивилизации. При некоторой предусмотрительности и готовности регуляторных органов людям навстречу можно обеспечить резервное питание смартфонов от аккумуляторных батарей на протяжении нескольких часов, а существующие источники «зеленой энергии» помогут продвинуться в этом направлении еще дальше. Базовые станции и транспортные сети нуждаются в более существенной подпитке, но в последние годы наметился интересный тренд уменьшения размеров станций. Транспортные сети, специально предназначенные для работы в режиме ЧС, могут преподнести свои сюрпризы.

«Заложенность» каналов, вызванная всплеском запросов из-за катастрофы. Ее можно устранить, временно вернувшись к более низким скоростям передачи данных и дейтаграммной пересылке. И вновь отметим, что недавние тенденции помогают упростить эту проблему. В принципе допустима весьма высококачественная пиринговая связь через беспроводные коммуникаторы при очень высоких плотностях покрытия станциями.

Слой 2. База знаний и программ, ориентированная на работу поверх слоя 1

Клишированный НФ-подход к описанию катастроф ясен из великого множества книг, где упоминается драгоценная технология времен «до падения цивилизации». Багаж знаний может сводиться и к простому инженерному руководству или кулинарной книге выживальщика. В старом фэндоме было принято спорить, какие справочники лучше всего прихватить с собой в постап, если их суммарный вес ограничен двадцатью фунтами. В наши дни ситуация, конечно, улучшилась; теперь на смартфоне места хватит для целой библиотеки. А помимо фактических знаний, можно вооружиться планами и программами, кастомизированными под различные типы катастроф.

Слой 2 — краудсорсинговая версия сценарного планирования. Проект этот обещает быть обширным, но поначалу, вероятно, не слишком амбициозней обычной Википедии. Впрочем, он должен превосходить Википедию по темпам развития: это будет постоянно растущая иерархия, укорененная в классификации грандиозных катастроф, а листьями на ветвях ее дерева станут дискуссии о различных способах противостояния им (вместе с указателями на стандартные библиотеки быстрого реагирования).

К преимуществам сценарного планирования катастроф отнесем возможность независимого изучения полностью противоречащих друг другу тактик. К примеру, рекомендации по реагированию на захват самолета до 11 сентября сильно отличаются от более современных. В некоторых случаях эти противоречия не удастся разрешить, пока не произойдет сама катастрофа. Однако если в слое 2 будут представлены оба варианта, то респонденты получат доступ к идеям, мнениям и даже средствам диагностики, которые смогут незамедлительно применить в неожиданной ситуации.

Построение катастрофного стэка — длительный процесс, который должен начаться гораздо раньше любой конкретной катастрофы. К несчастью, богатство допустимых сценариев катаклизма конфликтует с ограниченными ресурсами планировщиков, будь то индивиды или национальные государства. Слой 2 следует организовать таким образом, чтобы богатые пользователи получили возможность критически переоценить риски и пересмотреть иерархию своих масштабных проектов, улучшая их устойчивость к широкому спектру потенциальных катастроф. К примеру, небольшая модификация сенсорного набора и протоколов современного смартфона обернется большим выигрышем в самых различных сценариях.

Существенная часть этапа построения базы знаний и программ на слое 2 пройдет в сертификации и критической оценке. Однако, учитывая масштабы и сложность множества вероятных сценариев, недопустимо, чтобы сертификация эта монополизировалась. Лично я бы предпочел выбор из альтернативных вариантов, смотря по сценарию и контексту.

Да, катастрофы все равно будут происходить, но можно надеяться, что от наших усилий распределение их изменится в пользу менее масштабных. В принципе катастрофный стэк можно промасштабировать от маленьких бед, вроде потери ключей от машины, до таких, как столкновение гигантского метеорита с планетой. Сооружение слоя 2 никогда не закончится, потому что новые катастрофы мы себе воображаем без устали, но каждая реальная катастрофа послужит поводом обревизовать и расширить накопленные знания слоя 2.

Слой 3. Взаимопомощь людей в моменты катастроф, ориентированная на работу поверх слоя 2

Дэвид Брин много писал о важности гражданских учений на случай катастроф. Он отмечает, что, хотя 11 сентября спасатели проявили большое мужество и готовность к самопожертвованию, наибольшей эффективностью отличались все же действия обычных граждан, застигнутых в моменте катастрофы; к тому же единственными, кто осознал размах инцидента и попытался ему что-либо противопоставить в реальном времени, были именно гражданские, на борту рейса United Flight 93, а ведь они могли полагаться лишь на телефонные указания. Этот пример вдохновляет на картину слоя 3 катастрофного стэка: в режиме «прогона программы» — то есть в момент катастрофы — люди могут обратиться к услугам слоя 2. Слой 2 свой черед будет работать на основе доступных средств связи слоя 1. Отбор данных и вычисления на слое 2 должны производиться программами смартфонов, а сенсоры последних можно использовать для примерного определения природы катаклизма. Слой 3 образуют люди, которым предстоит применить полученную информацию для продвижения по иерархии слоя 2 к узлам, чье применение диктует она. Сценарные узлы будут содержать рекомендации на случай катастрофы определенного типа. Например, при крушении поезда — указания на местонахождение огнетушителей, аптечек, людей с врачебным опытом и так далее.

Для ранних стадий катастрофы особенно характерно богатство вариантов выбора сценария по известным фактам. Люди (слой 3) могут выбрать продолжение наблюдений с тем, чтобы на основе вновь поступивших данных выдвинуть новые предположения о природе инцидента. (В случае крушения поезда: вызвано ли оно землетрясением, террактом, ошибкой в расписании поездов, утечкой и взрывом газа?..) Этими результатами следует поделиться и действовать сообразно.

При катастрофах сравнительно небольшого масштаба действия на слое 3 удается более или менее безболезненно интегрировать в повседневную активность социума и распространять по всем трем слоям согласованные изменения планов. Для более масштабных катастроф окончательными агентами катастрофного стэка должны выступать спасательные службы. Для самых масштабных катастрофный стэк, вероятно, должен смыкаться с проектами фонда Long Now.

Катастрофный стэк сам по себе изменчив. Атака, порождающая электромагнитный импульс, кардинально меняет природу связи на слое 1. Но в другом предельном случае, когда облачные сервисы остаются доступны в момент катастрофы, пользу от них сложно переоценить. Планировщики катастрофного стэка должны стремиться к гетерогенности своих действий. Например, распределенная логика обработки данных на смартфонах не заменяет, а дополняет облачное проектирование и конкурирует с ним. Разнообразие и гибкость единственно достижимы, если меры индивидуальной подготовки очень дешевы, а людей, которым интересно этим заниматься, много.

Двойственная природа технологии — один из страшнейших кошмаров нашего времени. Цивилизация кажется состязанием техники, которая защищает и обогащает нас, и техники, которая, встань кто не с той ноги поутру, способна уничтожить нашу культуру. Разрушители Миров наделены значительным преимуществом: ломать не строить. Нельзя исключать, что именно Разрушителям суждена победа — мы ведь сами не знаем, на что еще способна людская изобретательность. Однако я полагаю, что у другой стороны, Создателей Миров, шанс остается. К Создателям принадлежат не только великие и знаменитые, но и обыватели со своими интересами, включая миллионы различных увлечений и экспертных карьер. За последние десять лет, наблюдая взрывной рост мобильных телефонов, смартфонов, социальных сетей и таких ресурсов, как Википедия, я убедился, что это козырь Создателей. Создателей миллиарды. Информационные технологии объединяют их в организацию мыслителей, перед которой бледнеют все аналогичные людские сообщества прошлого. Интеллект, смелость и альтруизм их безусловно способны преодолеть деструктивные аспекты и побочные катастрофические эффекты технологии, провоцируемые меньшинством — Разрушителями.

Не приходится удивляться, что планирование в рамках катастрофного стэка временами подозрительно напоминает действия Плохих Парней. Правительства, мыслящие в большинстве-то случаев, как ни крути, рационально, иногда поддаются искушению подавить активность планировщиков предотвращения/преодоления последствий катастроф. Но Создатели — наш лучший отряд в борьбе с Разрушителями, и я надеюсь, что это искушение удастся преодолеть, а правительства научатся не только ценить Создателей, а и сотрудничать с ними.

Настоящая статья о катастрофном стэке представляет собой расширенный вариант заметок для презентации в Science Foo Camp 2012 года [конференция проводилась в штаб-квартире Google]. SciFoo 2012 оказался идеальным местечком для жарких дискуссий о таких вещах.

Многие презентации, свидетелем которых я стал, после небольшой корректировки можно было бы применить в сфере предупреждения и устранения последствий катастроф — и большинство из них трактовали о реальных проектах и прототипах, не таких эфемерных, как мой катастрофный стэк. Между презентациями у меня была возможность пообщаться в неформальной обстановке на темы катастроф. Стюарт Брэнд пережил землетрясение Лома-Приета 1989 года и впоследствии составил интересный доклад о поведении спасателей и спасаемых. В согласии с более поздними наблюдениями Дэвида Брина 11 сентября, немедленная реакция гражданских лиц оказалась крайне важной и неоценимо полезной. Полиция и профессиональные спасатели, конечно, прибыли позже. Если бы не волонтеры и местные ресурсы (огнетушители и пожарные лодки), разрушение приняло бы куда более серьезный характер. Гражданские, обладавшие полезным в данной ситуации опытом — военные, пожарники, даже учителя! — держались отлично, однако многие метались в губительной панике. Кое-кто вообще не понимал, что творится, и от них было больше всего проблем. (Подозреваю, что я сам оказался бы именно среди последних. Тем не менее красота краудсорсинга в том и состоит, что наши таланты и кажущиеся слабости удается применить именно там, где от них наибольшая польза; в тот момент многие люди оказались бесполезны, но в катастрофном стэке их все же можно было бы задействовать.)

Один из участников SciFoo 2012, слушая мой доклад, заметил (ну да, сколько ни говори…), что большинство людей все равно не в курсе, как вести себя в минуты катастроф, и даже не знает, как себя защитить. Усилия энтузиастов по созданию катастрофного стэка способны частично купировать проблему, однако во множестве случаев эффективность поведения определяется заученными навыками — такими, каким обучает Красный Крест и другие организации. Подобное обучение не теряет актуальности и должно дополнять старания планировщиков катастрофного стэка.

Слушатели доклада выдвинули и более мрачное возражение. Катастрофный стэк зиждется на альтруизме и готовности к сотрудничеству. Тем не менее наша массовая культура, от Повелителя мух до Безумного Макса, кишит примерами пробуждения самых темных сторон людской натуры в час катастроф, когда группы выживших играют в игры с нулевой и даже отрицательной суммой. Так ли это? Есть ли способ сценарно оценить такой риск в зависимости от типа катастрофы? Наиболее ценная инфраструктура нашей цивилизации — это фреймворк доверия и понимания, на нем возведено все прочее. Если эта опорная структура утратится, нам предстоят долгие игры с отрицательной суммой. В масштабах проекта Long Now возвращение будет, вероятно, очень быстрым. Но мощным толчком к нему способно послужить простое знание о том, что именно мы можем сделать. А игры с положительной суммой — наша исконная тропа к величию.