Спиридов был — Нептун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Решение это по делу было — и ни то и ни се. Корабли томились в гаванях, кое-как оснащенные рангоутом и такелажем, без запасов пороха и провианта. Случись, не дай Бог, внезапное нападение неприятеля, всех бы без особых хлопот перетопили.

Правда, чтобы создать видимость существования флота для соседей, Верховный совет все же разрешил два фрегата послать к Архангельску, а два держать в крейсерстве на Балтике. Для той же цели не прекращали периодически посылать из Кронштадта пакетботы в Любек и Данциг.

Один из них привез известие о кончине в Голштинии дочери Петра I, принцессы Анны Петровны. За ее телом в Киль надо было срочно послать корабли, но только с разрешения Верховного совета.

Вице-адмирал Сиверс тут же запросил Апраксина. Кроме Бредаля посылать было некого, но пунктуальный Сиверс оплошал, сообщил, что контр-адмирал Бредаль поведет отряд под своим флагом. Апраксин, получив запрос из Петербурга, ответил в тот же день, но порядок знал твердо и указал строго по регламенту: «Сего числа получил я из Коллегии адмиралтейской письмо, что против полученного указания из Верховного тайного совета для посылки в Голштинию по взятию тела Ее Высочества государыни цесаревны Анны Петровны приготовлены корабли „Рафаил“ и „Арондаль“. Разъясняю о шаутбенахте Бредале, что ему флагу своего, будучи в походе, иметь не подлежит, понеже по регламенту такому чину флаг иметь велено над 5-ю кораблями, и оный шаутбенахт определен в сей поход не для церемонии...»

Бредаль отправился в Киль с двумя фрегатами, и Кронштадтский рейд опустел совершенно...

За такими событиями обычно зорко наблюдают иностранцы, особенно соседи по морским рубежам.

«Несмотря на ежегодную постройку галер, — отзывался о флоте шведский посланник, — русский галерный флот сильно уменьшается, корабельный же приходит в прямое разорение, потому что старые корабли все гнилы, так что более четырех или пяти кораблей вывести в море нельзя. В адмиралтействах такое неосмотрение, что флот и в три года нельзя привести в прежнее состояние, но об этом никто и не думает. Последние два фрегата ушли за границу».

Верховоды на флоте все больше пеклись о своем благополучии. Вице-адмирал Змаевич, уплатив штраф, всеми правдами и неправдами отбивался от «почетной» ссылки в Астрахань и таки добился своего. С благословения Сиверса его постановили «вместо астраханского порта назначить главным командиром в Тавров для наблюдения за здешним адмиралтейством по постройке судов». Благо неподалеку случайно оказались и поместья, некогда дарованные Змаевичу...

Из Решта «Святая Екатерина» направилась в Баку. Начальник гарнизона новой крепости просил переправить в бакинский лазарет тяжело больных офицеров и солдат. Спиридов за время стоянки в Энзели убедился, что почти все офицеры и солдаты в Персии погибали не от вражеских пуль, а расставались с жизнью, пораженные лихорадкой, «животной» болезнью и другими лихоманками. За оградой крепости, на кладбище, он насчитал более сотни крестов на могилах русских воинов.

До траверза устья Куры дошли благополучно, дул ровный свежий ветер со стороны туркменской пустыни, с востока. Ближе к Баку ветер начал усиливаться, заходить к северу.

В вечерних сумерках белые барашки волн все чаще порывами шквального ветра превращались в водяную пыль. Недавно относительно ровная поверхность моря представлялась теперь взору вся изрытая впадинами, громоздящиеся курганами громадные волны захлестывали нос, перекатывались по палубе, смывая за борт все на своем пути.

Еще засветло Спиридов убрал почти все паруса, оставив один небольшой штормовой грот. Находившийся все время рядом со Спиридовым Урусов, кинув взгляд на карту, вышел на палубу и, вглядываясь в черневшие вдали очертания прибрежных гор, с приказными нотками в голосе проговорил:

— Подворачивайте к берегу, через час вернемся на прежний курс к норду. Глубина здесь хорошая, отмелей нет, а ветер у берега потише, авось и волна там поменьше.

Наступившая темнота в какой-то мере скрыла от глаз кипящий вокруг гекбота водоворот. Но у самого борта то и дело взрыхленные ветром верхушки гигантских волн белесой пеной напоминали о себе и, обрушиваясь на крошечное судно, казалось, испытывали на прочность и сам корабль, и его экипаж.

Давно перестали стонать в задраенном кубрике, раскачиваясь в подвесных койках, больные пассажиры-пехотинцы. Подвахтенные матросы без устали откачивали помпами воду из трюма и по авралу опять выбегали на верхнюю палубу.

Спиридов попеременно с Мининым следили за вахтой у румпеля. Глядя в мерцающем свете качающейся лампады на бешено крутящуюся из стороны в сторону картушку[23] компаса, рулевые с трудом удерживали гекбот на заданном румбе.

Когда подвернули на прежний курс, Урусов, глядя на безоблачное, усеянное звездами небо, посоветовал:

— За картушкой порой не угонишься. Лучше удерживать судно на курсе по звездам. По створам мачт и картушке засеките на небе ближе к горизонту звезду или планету какую и четверть часа правьте на нее по створу мачт. После выбирайте новый ориентир на небосводе. Метода испытанная.

И в самом деле, способ, предложенный князем, практически не давал осечки, но намного облегчал нервное напряжение рулевого.

Томительно тянулись ночные часы, когда раскачивающийся гекбот беспрестанно то поднимался на гребень очередной волны, то проваливался в глубокую ложбину между водяными валами.

Не по себе и жутковато было в первые часы шторма Спиридову. На Балтике он плавал на линейных кораблях и фрегатах, и в шторм там как-то чувствовалась большая уверенность в собственной безопасности. Да и экипаж на этих крупных судах был в несколько раз многочисленней, чем на «Святой Екатерине».

И все же мало-помалу у Спиридова улетучивалось, отходило куда-то в сторону и таяло за кормой естественное чувство страха. И только потом он понял, что помогло преодолению этой боязни перед опасностью — спокойствие и уверенность бывалого моряка Урусова, хладнокровие и верные действия экипажа, бывавшего и раньше в таких переделках. Видимо, и матросы почувствовали уверенность и твердость духа своего командира, потому что в какой-то момент стали проворно выполнять команды, несмотря на продолжающийся шторм.

Понемногу засветлел, обозначился горизонт на востоке. В утренних сумерках впереди по курсу замерцал слабый огонек.

— Маячок на Наргене объявился, — повеселел Урусов, — стало, мы вскорости в Бакинскую бухту якорек отдадим.

С легким сердцем возвращался Григорий Спиридов в Астрахань. За три месяца плавания он обрел себя наконец-то командиром. Пусть небольшого судна, с дюжиной матросов, но он капитанствовал. Шутка ли сказать, гардемарин, а уже вступает в схватку с морем. Раньше он держал по службе ответ за себя и, как ему казалось, небезуспешно.

Теперь иное дело, от его действий зависит жизнь всего экипажа. Правда, и раньше во время плавания он всегда во всех своих действиях и поступках не только исполнял долг, но и пекся о своих товарищах, — карабкался ли в штормовую ночь по вантам, чтобы вовремя перевернуть или подобрать паруса; до жгучей боли, а то и в кровь сбивал ли ладони, обтягивая снасти, работая с фалами; стремглав, спотыкаясь, бежал ли на бак помочь быстрее выбрать якорь и дать свободу кораблю тут же вступить под паруса.

Но ныне в походе, присматриваясь к матросам, он старался не только определить, кто на что способен, но и разгадать у каждого из них свою тайную пружину вдохновения в работе. От этого зависит удача каждого маневра судна, его, как принято говорить у моряков, живучесть, жизнь людей, его подчиненных, и в конечном итоге исполнение долга и успех каждого дела.

За минувшие месяцы Спиридов, за редким исключением, действовал самостоятельно, без подсказки Урусова. Он был благодарен опытному моряку за то, что тот не опекал его по мелочам, тем более не подменял в сложной обстановке, а лишь учил его, как старший товарищ по службе. Где, как не на море, обстановка меняется, приобретает тысячи неповторимых ситуаций. Но бывают частенько схожие события в главных направлениях развития, и тут всегда приходит на выручку опыт предыдущих кампаний, плаваний, зачастую неординарных происшествий на кораблях.

В одном Спиридов был не согласен с Урусовым. В Баку на гекбот толпой повалили купцы — персы, русские, армяне. Узнав, что судно отправляется в Астрахань, наперебой просили взять их с собой. К удивлению Григория, князь Урусов снисходительно выслушивал каждого и отобрал из них тех, кто сулил мзду побольше.

Правда, сомнения Спиридова несколько рассеял унтер-лейтенант Конон Прончищев. Он командовал шнявой, которая ремонтировалась в Баку после аварии. Его судно едва не затонуло, напоровшись штормовой ночью на каменную гряду.

[23] Картушка — подвижная часть магнитного компаса; диск — поплавок на острие иглы, с нанесенными по его окружности направлениями частей света — румбами.