Спиридов был — Нептун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— С большим удовольствием усмотрела я, что российский флаг веял на Азовском море после семидесятилетней перемешки; дай боже вице-адмиралу Сенявину счастливый путь и добрый успех.

Вице-адмирал Сенявин не терял головы от похвал, а усердно готовил эскадру к новым схваткам с неприятелем.

— Турки не оставят нас в покое, — внушал он своему первому помощнику, капитану 1-го ранга Якову Сухотину, — только и ждут, когда мы в море выйдем, чтобы расколошматить нас по частям. Так что ты не жди их, а первый атакуй, вспоминай, как Спиридов при Чесме неустрашимо против превосходного неприятеля сражался.

В самом деле, турки, потерпев поражение в Средиземном море, лелеяли замыслы взять реванш на Черном море. Как обычно, они надеялись одержать верх превосходством в силах над русскими и намеревались высадить десант в Крыму.

Сенявин же разделил флотилию на три эскадры. Первая эскадра под командованием капитана 2-го ранга Кинсбергена в составе одного фрегата, двух «новоизобретенных» кораблей и палубного бота была отправлена для крейсерства в район Кафа (Феодосия) — Балаклава. Вторая эскадра под командованием контр-адмирала Баранова в составе одного фрегата, четырех «новоизобретенных» кораблей и двух палубных ботов крейсировала от Кафы до турецкого Суджук-Кале в Цемесской бухте, расположенного на Черноморском побережье, где, по данным разведки, находилась база турецкого флота.

В случае обнаружения в Суджук-Кале турецкой эскадры Сенявин предполагал атаковать ее соединенными силами эскадр Баранова и Кинсбергена.

Эскадра из четырех «новоизобретенных» кораблей под командованием капитана 1-го ранга Сухотина находилась в самом узком месте Керченского пролива и имела задачей охранять вход в Азовское море.

Остальные силы флота в составе четырех фрегатов под командой самого Сенявина находились тоже в Керченском проливе и были готовы в любой момент оказать помощь эскадрам Баранова, Кинсбергена и Сухотина.

В мае внезапно скончался контр-адмирал Баранов. Сенявин сам принял командование второй эскадрой, но занедужил и назначил командиром этой эскадры капитана 1-го ранга Сухотина, а сам остался в Керченском проливе.

Сухотин, крейсируя в Черном море, обнаружил в устье Кубани турецкие корабли. Отправившись в разведку на боте «Темерник», он убедился, что турки имеют явное превосходство, но решил атаковать неприятеля.

В конце мая Сухотин главными силами подошел к устью Кубани. Оставив глубоко сидящий фрегат в море, он направил против турок «новоизобретенные» корабли «Новопавловск», «Азов» и бот «Темерник» под командованием капитан-лейтенанта Ивана Баскакова.

Заняв выход из бухты, корабли отряда открыли артиллерийский огонь по турецким судам и с первых же выстрелов подожгли одно из них. Враги, не ожидавшие нападения русских, растерялись и, бросив подбитые корабли, начали в панике отходить на малых судах вверх по Кубани. Немедленно с русских кораблей спустили шлюпки, и отряд добровольцев под командой лейтенанта Александра Макарова бросился в погоню. Только ночь спасла бежавших от гибели или плена.

На следующий день Сухотин перехватил два неприятельских корабля и взял их в плен вместе с командой. Всего турки потеряли 8 кораблей.

Это была первая победа русского флота на Черном море.

Продолжая крейсерские операции, 8 июня Сухотин обнаружил турецкое судно, направлявшееся к Казылташской пристани. По приказу Сухотина 16-пушечный «Модон» поставил паруса и бросился в погоню. Войдя в бухту, Сухотин обнаружил здесь два больших и пять средних вражеских кораблей, окруженных тринадцатью мелкими судами. Сделав несколько выстрелов, не причинивших «Модону» никакого вреда, турки подняли паруса и вошли в устье Кубани. Однако два судна сели на мель. Артиллерийский и ружейный огонь с «Модона» не позволил снять их с мели, и вскоре на неприятельских судах возник пожар. Покинув свои корабли, турки на шлюпках трусливо бежали вверх по Кубани. Спустя час на месте, где стояли большие корабли, плавали обгоревшие обломки.

Активные действия русского флота на Черном море привели в замешательство противника и опрокинули их надежды на выступление крымских татар против России.

22 июня эскадра Кинсбергена, состоявшая из «новоизобретенных» кораблей «Таганрог» и «Корон», стояла на Балаклавском рейде. В середине дня к берегу на взмыленной лошади прискакал казак и сообщил, что казачьи форпосты, расположенные на побережье, заметили паруса вражеского корабля. Несмотря на шторм и противный ветер, эскадра снялась с якоря и двинулась навстречу врагу. Рано утром следующего дня вахтенный офицер заметил вдали неприятельское судно.

Русские корабли пошли на сближение с ним. Через небольшой промежуток времени были замечены еще три вражеских корабля, идущих прямо на маленькие суденышки русских. Оказалось, что турки имели три фрегата, вооруженных 52 пушками, и одну 24-пушечную шебеку. Таким образом, против 180 турецких орудий русские могли выставить всего 32 пушки небольшого калибра. Однако наши не отступили и направили корабль «Таганрог» на флагманский корабль противника. Завязался бой. Подошедший через некоторое время 16-пушечный «Корон» тоже принял участие в сражении.

Снаряды русских кораблей, падавшие на палубы турецких судов, заполненных десантными войсками, посеяли среди них панику. Огонь, открытый противником, на первых порах был малодейственным. Однако потом они оправились и яростно сопротивлялись.

С замечательной храбростью сражались русские матросы и офицеры. Когда на «Таганроге» из строя выбыли 20 матросов и 1 офицер, пришлось поставить к пушкам солдат из числа тех, которые предназначались для отражения абордажа. Всего пять человек вооруженных ручными гранатами, расположились на юте. И вот горстка храбрецов, находясь на палубе под ураганным неприятельским огнем, была готова нанести смертельный удар врагу в случае, если бы он попытался овладеть русским кораблем.

«Итак честь этого боя, — доносил командир Чернышеву, — следует приписать храбрости войск, с такими молодцами я выгнал бы черта из ада». Шесть часов продолжалось сражение. Наконец турецкие корабли не выдержали меткого огня русской артиллерии и со сбитыми стеньгами, разрушенными бортами и подбитыми пушками поставили паруса и стали уходить. За блестяще проведенное сражение Кинсберген был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.

«От 19 июня сего года, — доносил Сенявин в Петербург об успешном начале кампании, — оной коллегии я имел честь доносить о сожжении при Казылташской пристани 29-го мая 5-ти неприятельских судов, а 8-го июня командир той же крейсирующей эскадры флота капитан 1-го ранга Сухотин, усмотрев идущее с противной стороны к Казылташу судно, командировал за ним корабль „Модон“, который по приходе нашел там стоящих на якорях 2 больших, 5 средственной величины, 13 малых, а всего 20 судов, с коих в сближение корабля хотя чинено было сопротивление, но с тем, однако ж, вскоре средственные и малые суда, распустив свои паруса, побежали в реку Кубань, оставив большие 2 без людей и на мели, где они сожжены, и потом корабль „Модон“ 12-го июня возвратился в эскадру благополучно.

Из второй крейсирующей на Черном же море между Кафы и Балаклавы эскадры командир оной Флота капитан 2 ранга Кинсберген мне рапортовал, что во время бытия его в Балаклавской бухте с кораблями «Таганрогом» и «Короном» 29-го июня ж уведомлен он от г. генерал-майора Кохиуса о показавшемся на море судне, посему он того ж дня, с обоими кораблями из той бухты вышел, и 23-го числа поутру в 6 часов, увидели одно, за ним другое, а потом третье и всего 3 военные судна, из коих 3 была каждый о 52-х, а 4-й шебек о 25-ти пушках, и из первых на одном на фор-стеньге командирский флаг. В полдни сошедшись в настоящую к действию дистанцию, легли в линию и начали бой, который продолжался по 6 часов; на судах их сбиты с 2 крюйс-стеньги, а у шебеки бушприт, и на одном за повреждением борта видно было, что пушки с своих мест выпали, и так неприятель, имея хотя и превосходную силу, но не снеся более жестокости от наших огня, принужден был уступить и, поворотясь, распустя все паруса, пустился в бег; капитан Кинсберген хотя и гнался за ним со обоими кораблями несколько времени, но, за повреждением от стрельбы их парусов, мачты и за перебитием стеньги, рея и вант, преследовать не мог, и так, остановясь в дрейфе, в чаянии, что не возвратится ль паки, пробыл в том месте всю ночь, и назавтра, не видав уже никого, к вечеру возвратился к Балаклавской бухте, а 25-го числа июня ж вошел во оную бухту с обоими кораблями для исправления поврежденного. Неприятельского в людях числом урону точно знать хотя и не можно, но только видно было во время, что с их судов мертвых тел бросаемо было в воду много; наш же урон состоит на корабле «Таганрог», убитых мичман Рейниен и 2 матроса, раненных тяжело 8, легко 12, разбито пушек 1 в мелкие части да две отбитием винградов; на корабле «Корон» убит из нижних чинов 1, ранено тяжело 3, легко 3. И он же, Кинсберген, свидетельствует о командующих кораблями «Корон» капитан-лейтенанте Басове, «Таганрога» лейтенанте Колычеве и о всех их офицерах, что они долг службы исправляли, как надлежит храбрым людям и примером своего мужества возбуждали в подчиненных тож усердие и ревность, несмотря на превосходную неприятельскую силу».

Вскоре Сенявин, находившийся в Еникале, получил сведения о том, что турки готовятся с помощью всего своего флота, состоявшего из 110 различных судов, высадить крупный десант в районе расположения русских войск. Адмирал принял смелое решение — перехватить в море турецкий флот и не дать ему возможности высадить десант. Передав командование керченским и еникальским гарнизонами генерал-майору Дельвигу, он, подняв свой флаг на фрегате «Первый», во главе эскадры, состоявшей из «новоизобретенных» кораблей «Хотин», «Корон», малого бомбардирского и трех палубных ботов, вышел на соединение с эскадрой Кинсбергена, который, держа свой флаг на фрегате «Второй» во главе «новоизобретенных» кораблей «Журжа», «Модон» и «Азов», палубного борта и брандера, крейсировал в районе Суджук-Кале. Эскадра Сенявина, задержанная противным ветром, стояла при выходе из пролива в Черном море, а тем временем Кинсберген снова встретился с большими турецкими силами. 23 августа произошел бой между кораблями Кинсбергена и турецкой эскадрой, состоявшей из 18 судов. Огромное превосходство неприятеля в силах не устрашило храброго и талантливого русского офицера. Используя невыгодное расположение турецких судов, он решительно пошел в атаку. Турецкая эскадра была разделена на два отряда. Впереди находился авангард, состоявший из трех линейных кораблей, четырех фрегатов и трех шебек. Транспорты под охраной мелких военных судов следовали сзади. Одно из своих судов Кинсберген направил в промежуток между двумя турецкими отрядами, стремясь разъединить их, а сам с остальными пятью судами атаковал передовые силы турок, и они оказались между двух огней. Корабли Кинсбергена сблизились с турками на дистанцию ружейного выстрела и открыли сильный огонь. Смелый маневр оригинальный по своему замыслу, сразу дал преимущество Кинсбергену. На вражеских судах началась паника. Один за другим выходили из строя горящие турецкие корабли.

Переменившийся ветер не позволил Кинсбергену довершить разгром врага. Неприятельские корабли стремительно уходили под защиту береговых батарей Суджук-Кале...

Сенявин искренне радовался успехам своего подчиненного. Он с торжеством рапортовал: «Государственной Адмиралтейской коллегии имел честь 29 числа сего месяца рапортом моим донесть об отправленной мною 14 числа сего ж месяца с капитаном 2 ранга Кинсбергеном эскадре к Суджуку, который 23-го числа, имея в своей эскадре фрегат „Второй“, корабли „Журжу“, „Модон“ и „Азов“ да бот палубный и брандер; не доходя в 11/2 мили немецкой Суджукской бухты, усмотрел с моря идущих неприятельских 4 корабля, к коим обратив он свой путь, напоследок обозрел все 18 судов и из них ближними к нему 3-мя кораблями, 4-мя фрегатами и 3-мя шебеками был атакован, и 2 часа имели пушечный и ружейный бой, с которого неприятель, не стерпя больше жестокого от наших огня и почувствовав знатное повреждение, с обыкновенной своей робостью и беспорядком обратился в бег к Суджук-Кале, куда и прочие 8 судов, не вступившие за отдаленностью в бой, бежали вслед своего начальника под защиту ж крепости».

Эту блестящую победу одержал флот, созданный им, Сенявиным, в который вложил адмирал свои опыт и организаторский талант.

Приняв команду над соединенными силами, Сенявин двинулся вдоль черноморского побережья к Казылташской пристани, надеясь там встретить турецкий флот. Однако в бухте, кроме нескольких неприятельских военных лодок, которые при появлении русского флота стали быстро уходить вверх по Кубани, никого не оказалось. Продолжая крейсировать вдоль побережья, Сенявин 5 сентября у Суджук-Кале обнаружил наконец турецкий флот в составе пяти линейных кораблей, двух фрегатов, двух шебек, двух галер и одного транспортного судна. Превосходство турок в силах было очевидным, но это не смутило русского флотоводца, и он, повернув на параллельный с турками курс, начал сближение.

Враг, который всего несколько дней назад понес поражение, не решился принять сражение и полным ходом стал уходить к анатолийским берегам. Русская эскадра преследовала неприятеля до наступления темноты.

Спустя несколько дней керченский гарнизон приветствовал возвратившихся победителей. Под гром орудийного салюта корабли Азовской флотилии бродили якоря на Керченском рейде. Над Черным и Азовским морем победно реял Андреевский флаг.