– Жаль, что у тебя все так ужасно получилось. Какой, должно быть, кошмар, когда твои друзья убивают друг друга! А Чик Меркурио – он был такой милый!
Домострой сделал вид, что удручен происшедшим.
– Я читала в газете про Донну Даунз, эту черную пианистку, – продолжила она доверительным тоном, – она говорит, что ты ей здорово помог, что без тебя она ни за что не выиграла бы тот большой приз в Варшаве. – Лукреция помолчала. – Доброе это дело – помочь черной девушке выбиться в люди.
– Донна Даунз – трудяга, – несколько резковато отозвался Домострой. – Поверь мне, она никому ничем не обязана.
Лукреция окинула его недоверчивым взглядом:
– Между вами что-то произошло, и поэтому ты не хочешь говорить об этом?
– Ничего особенного, – возразил Домострой, все более раздражаясь.
– Скажи мне, – с заговорщицким видом продолжила Лукреция, – ты женат?
– Нет, – ответил Домострой.
– Дети есть?
– Нет.
– А родные живы?
– Нет. Все умерли.
Она задумалась на мгновение.
– Как же они все умерли? Я имею в виду – от болезни?
– Одни на войне, другие от старости. Почему ты спрашиваешь?
– Неважно, – отрезала женщина. – Сколько тебе лет?
Он сообщил ей свой возраст. Она оценивающе осмотрела его:
– Для твоего возраста слишком много морщин! И выглядишь ты усталым. Как ты себя чувствуешь?
– Не жалуюсь. – Это становилось забавным.
– Все потому, что ты не куришь, не объедаешься и следишь за своим телом. – Поколебавшись, она выпалила: – Так вот, у меня есть кое-что, способное тебя заинтересовать.
– Что же это? – поинтересовался он, сраженный ее напором.
– Я подумываю завести ребенка. По возрасту мне уже пора. – Она выжидающе смотрела на него.
Он ничего не ответил.
– И я хочу, чтобы у моего малыша было все самое лучшее, – продолжила Лукреция. – Я в состоянии его обеспечить. Я работаю на улице с двенадцати лет и накопила достаточно. Да, думаю, вполне достаточно, – задумчиво повторила она. – Все надежно припрятано, – на всякий случай добавила она несколько даже предостерегающе.
Он молча разглядывал ее.
– Я бы могла выйти замуж, но мой парень наверняка захочет знать, чем я занималась раньше. Не думай, я не стыжусь своей профессии. Просто скандалов не хочу. Все, что мне нужно, это отец для моего ребенка. Вот и все. Отец, а не муж.
– Я понимаю, – кивнул Домострой.
Она залпом допила свой коктейль.
– Ну, если мы с тобой отправимся в путешествие…– Она помолчала, пытаясь понять, успевает ли он за ее мыслями, но Домострой только улыбался. – Только мы вдвоем. Путешествие в какую-нибудь из тех стран, что показывают по телевизору. Вроде Гонконга или Бразилии? Может, даже вокруг света. В восемьдесят дней! – рассмеялась она. Затем, вновь посерьезнев, продолжила: – Денег у меня хватит для нас обоих. Корабль, самолет, поезд, путешествие первым классом, шикарная еда, лучшие отели, ночные клубы – что скажешь. И я здорова. Я чистая. Ни герпеса, ни гонореи. Никаких таких женских инфекций. Я как следует ухаживаю за своим телом. И я знаю, что хороша в постели – моя работа отлично этому учит, – никто еще не жаловался. – Она опять помолчала. – Ты не пожалеешь, сделав мне ребенка. Я даже деньги тебе сначала покажу, если не доверяешь.