– Мы познакомились внизу в кафе примерно месяц назад. – Лилиан осторожно постучала в дверь кабинета. – У нас много обшего. Схожие профессиональные интересы.
– Неужели? – усмехнулся Гейб. – Вы знаете, вряд ли он вас слышит из-за музыки. Похоже, он там отрывается по полной со своим классическим роком.
Музыка с каждой секундой звучала все громче.
Лилиан повернула ручку и открыла дверь.
И замерла при виде доктора Андерсена Флинта, растянувшегося на своем офисном диване. Он был наг, если не считать очень маленьких, очень красных трусов-бикини, которые с трудом прикрывали его весьма выразительную эрекцию. Кисти его рук были связаны над головой. На глазах у него была черная повязка.
Женщина плотного телосложения в обтягивающей «кошечке» из черной кожи, в длинных черных кожаных перчатках и в туфлях на двенадцатисантиметровой шпильке стояла над ним. Одной ногой она опиралась о спинку дивана, другой – о журнальный столик. Она была повернута спиной к двери, но Лилиан успела заметить в ее правой руке маленькую бархатную плетку, а в левой собачий ошейник с шипами.
Присутствующие в кабинете не заметили появления посторонних из-за гремящей музыки.
Лилиан попыталась сдвинуться с места, но не смогла. Она словно приросла к полу, как будто ее обездвижили каким-то фантастическим оружием.
– Общие профессиональные интересы, говорите? – шепнул ей в ухо Гейб.
Его откровенная насмешка над ней привела Лилиан в чувство. Она повернулась, готовая сбежать. Гейб стоял у нее на пути. Он с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим на диване и улыбался.
– Простите, – сдавленно пробормотала Лилиан и, уперев ладони ему в грудь, с силой оттолкнула его, освобождая себе путь к бегству.
Гейб послушно отступил и, выйдя следом за Лилиан, закрыл дверь кабинета.
Музыка гремела, знаменуя финал.
Лилиан стремглав миновала элегантную приемную и выскочила в коридор. Назад она не смотрела. Гейб поравнялся с ней у лифта.
Пять долгих секунд прошли в полном молчании. Лилиан никак не могла оправиться от потрясения.
– Доктор Флинт, очевидно, приверженец практических приемов в лечении сексуальных расстройств, – глубокомысленно заметил Гейб. – Любопытно, каким образом он собирается внедрять вашу компьютерную программу в свои схемы лечения.
Это был сон, думала Лилиан. Галлюцинация. Именно так нормальные, здравомыслящие люди и превращаются в параноиков, одержимых всякого рода идеями о «секретных материалах». Может, правительство все же проводит какие-то опыты, добавляя галлюциногены в питьевую воду?
А может, что-то не так с ней, Лилиан. Последнее время она жила в состоянии постоянного стресса. Решение закрыть «Прайвит эрейнджмент» и сменить род деятельности далось ей нелегко. А такие клиенты, как Гейб, только усугубляли ситуацию.
Вне всяких сомнений, это стресс, да еще секретные эксперименты правительства с питьевой водой привели к тому, что в кабинете Андерсена она увидела то, что увидела.
– Я думаю, вам надо выпить, – сказал Гейб.
Глава 2
В сгустившихся дождливых сумерках зажглись уличные фонари. Их тревожный желтоватый свет создавал ощущение нереальности. Гейбу казалось, словно Лилиан в своем длинном летящем плаще проплывала сквозь его сон. Сейчас как никогда легко верилось в то, что в этом странном, изменчивом мире, созданном игрой светотени, только он, Гейб, и Лилиан были живыми людьми из плоти и крови.
В серебристой переливающейся дымке мелкого дождя этот ее плащ казался сотканным из самого тумана с волшебными светящимися нитями. Ему очень хотелось протянуть к Лилиан руки и прижать ее к себе, почувствовать тепло ее тела, вдохнуть ее аромат.
Дело принимает все более неприятный оборот, подумал Гейб. Впервые он почувствовал это всем своим нутром еще на свадьбе Рейфа. Тогда он убедил себя, что нет причин для беспокойства. Просто преходящее сексуальное влечение, не более того. Может, воображение разыгралось слишком бурно из-за затянувшегося монашеского существования, на которое он обрек себя с тех самых пор, как занялся поисками подруги жизни.
Решение сохранять целомудрие после разрыва с Дженнифер, случившегося несколько месяцев назад, показалось Гейбу здравым и мудрым. Он не хотел, чтобы такое нерациональное чувство, как похоть, помешало ему мыслить ясно при решении столь важного вопроса. И тогда он намеренно перевел свою сексуальную жизнь в статус временного бездействия.
Но не прошло и шести секунд с того момента, как он увидел Лилиан после стольких лет вращения в абсолютно разных кругах, – и у Гейба вдруг возникло сильнейшее желание пересмотреть решение, которому он сам присвоил степень особой важности.
Слава Богу, у него еще доставало здравомыслия понимать, что заводить сейчас роман с Лилиан – идея не из лучших. В конце концов, она была одной из них, Хартов, а между Мэдисонами и Хартами всегда существовали сложные отношения. Гейб пошел на компромисс. Вместо того чтобы пригласить ее на свидание, он стал клиентом «Прайвит эрейнджмент». Немало времени он потратил на то, чтобы убедить себя в правильности такого решения. Воспользоваться услугами профессионала в поисках своей второй половины – идея действительно замечательная, даже грандиозная, говорил себе Гейб. Разве можно найти более эффективный способ для занятого делового человека найти себе жену? Однако ситуация ввиду своей неопределенности из рискованной стремительно скатывалась к катастрофе. Он провел пять растянувшихся до бесконечности вечеров с пятью весьма привлекательными, весьма успешными женщинами. Все эти пять вечеров Гейб терзался мыслями о том, насколько более интересными, даже захватывающими могли бы стать эти встречи, будь на месте любой из сидящих напротив него за столом женщин Лилиан. Тогда и горящие свечи не воспринимались бы как пошлый и навязчивый антураж.
Самым непостижимым для Гейба являлось то, что, когда они вместе росли в Эклипс-Бей, он воспринимал Лилиан только исключительно как ребенка из семейства Хартов. Правда, если честно, тогда он был целиком поглощен воплощением своей мечты выстроить заново ту финансовую империю, которая оказалась разрушенной в результате междоусобицы между кланами Хартов и Мэдисонов.
Тот факт, что Харты оправились после банкротства и вышли на уровень процветания, в то время как Мэдисоны опускались все ниже и ниже, предаваясь пороку саморазрушения, лишь подбавлял жару в огонь, сжигавший Гейба изнутри.
После окончания школы Гейб уехал из Эклипс-Бей, чтобы учиться дальше. Огни большого города манили, обещали расширить кругозор. Он не видел Лилиан все те годы, что посвятил строительству своей бизнес-империи. Он даже ни разу о ней не вспомнил.