Методы фальсификации выборов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

Если вы решили прочитать эту книгу, значит, вы признаете, что не всегда выборы бывают честными, а значит, и то, что результаты выборов могут быть сфальсифицированы. Прежде чем мы попытаемся дать определение фальсификации, необходимо отметить тот факт, что за более чем десятилетнюю историю демократических выборов в России государственные институты при проведении выборов всегда ставили во главу угла проведение самих выборов, то есть никогда власть не была заинтересована в проведении свободных, демократических выборов и честного установления итогов голосования. С советских времен избирательные комиссии, верные олимпийскому принципу: «Главное не победа, главное – участие», требовали от избирателя только одного – проголосовать. Никогда простой избиратель не был допущен «в святая святых» – к подсчету голосов. Никогда у гражданина не было понимания того, что выборы – это его воля, его решение, его власть. Итоги выборов обычно объявляли на следующий день, и отнестись к ним все должны были с фатальной покорностью и смирением. Причин для сомнений никаких нет, даже иностранные наблюдатели головой кивают: все честно, никаких фальсификаций. Но почему-то почти каждые выборы заканчиваются скандалами, связанными то с итогом подсчета голосов, то с численностью зарегистрированных и принявших участие в выборах избирателей, то с досрочным голосованием. Все чаще и чаще в средствах массовой информации и со стороны участников предвыборного марафона раздаются обвинения в фальсификации результатов голосования. Вне зависимости от масштаба и значения выборов всегда подспудно вместе с ними встает тень возможной фальсификации. Причем сама тема фальсификации, как это ни странно, часто используется не как инструмент достижения результата, т. е. победы определенного кандидата на выборах, а как инструмент политического торга, шантажа и даже политической провокации. Прошло время, когда общественность и участники политического процесса стыдливо замалчивали тему фальсификаций, рождая вокруг нескончаемое количество мифов и россказней. Ведь от выборов к выборам все чаще и чаще употребляется понятие фальсификации и участниками политического процесса, и общественностью. Однако на самом понимании предвыборного процесса это никаким образом не отражается. Хотя если мы признали, что фальсификация есть («она все-таки вертится»), то следом нужно признать, что существуют и избирательные кампании, направленные на подготовку фальсификаций, «вброс» и противодействие ему.

Следовательно, мы можем классифицировать выборы по трем видам: честные, т. е. такие, где нет никаких фальсификаций; выборы с угрозой или вероятностью фальсификации; сфальсифицированные выборы. Авторы давно не видели выборов первого типа, эпоха которых, видимо, закончилась в 1995—1996 г г. Сегодня на выборах любого уровня узнаваемы признаки готовящихся фальсификаций, а значит, почти все современные выборы могут отнестись ко второму или третьему типу. Примечательно, что не всегда угроза или вероятность фальсификаций переходит к реализации этих самых фальсификаций, или, как стало принято говорить, «вбросу».

Политика – искусство возможного. Поэтому, когда фальсификация стала одной из возможностей политического процесса, то из манипуляции и подтасовок она, подобно «гадкому утенку», превратилась в один из ключевых инструментов взаимодействия участников (субъектов) политики. В связи с этим управление угрозами фальсификации – не менее важный предвыборный процесс, чем собственно предотвращение «вброса». Более того, тема возможных фальсификаций уже обрела свое лицо, стала неотъемлемой частью избирательной кампании наряду с агитацией и непосредственно голосованием.

Угроза «вброса» стала своеобразной политической валютой, имеющей специфические котировки и конвертацию во время выборов. Можно сказать, что в связи с ожидаемой фальсификацией происходит заключение неких «форвардных» сделок на результаты фальсификации, если применять язык биржевых спекулянтов (что указывает на наличие некой рыночной инфраструктуры «вброса»).

Кроме того, для многих избирательных кампаний эксплуатация темы возможной фальсификации результатов голосования стала необходимой частью медиа-плана избирательной кампании. «Раскручивать» данную тему на выборах стало и модно, и выгодно. Во-первых, кандидат, эксплуатируя тему фальсификации, приобретает симпатии избирателей (а у нас любят тех, кто против власти, и тех, кто несправедливо обижен); во-вторых, кандидат страхуется перед своими инвесторами на случай поражения; в-третьих, кандидат вступает в своеобразный торг с властью и избирательными комиссиями.

Обычно ради последнего результата широко запускается тема готовящийся фальсификации на выборах. Мощная раскрутка темы фальсификации ставит под сомнение не только компетентность избирательной комиссии, но и саму легитимность предстоящих выборов. Кандидат, имеющий на руках факты готовящихся фальсификаций, в одночасье превращается в серьезного игрока, угрожающего не только членам избирательной комиссии, но и представителям исполнительной власти. (Другое дело, что такие кандидаты неумело используют имеющиеся у них данные, превращая козыри в обвинения в коррупции – говоря словами Фрекен Бок из мультика про Карлсона, такого добра на выборах хватает и без него.) Зачастую такие «торги» никогда не заканчиваются предотвращением фальсификации. Даже наоборот, «продвинутый» кандидат выторговывает у власти и избиркома возможность сфальсифицировать результаты на своих участках. Власти ничего не остается делать, как смириться, и день голосования превращается в игру – «кто кого перекидает». Остается радоваться, что переход от грубых подтасовок к предъявлению угроз этих самых подтасовок является, несомненно, шагом вперед на пути демократизации страны. Кроме того, когда, подобно поединкам мастеров различных школ восточных единоборств, субъекты фальсификации перед «вбросом» демонстрируют свой неповторимый стиль, – от всего этого получаешь эстетическое удовольствие.

Глава первая.

Что такое фальсификация?

«Большая советская энциклопедия» дает следующее определение понятию «фальсификация» (позднелат. falsificatio, от falsifico – подделываю):

1) злостное, преднамеренное искажение данных;

2) заведомо неверное истолкование чего-либо;

3) изменение с корыстной целью вида или свойства предметов; подделка. Уголовный кодекс Российской Федерации, статья 142 «Фальсификация избирательных документов, документов референдума или неправильный подсчет голосов» предполагает наказание за «фальсификацию избирательных документов, документов референдума, заведомо неправильный подсчет голосов либо заведомо неправильное установление результатов выборов, референдума, нарушение тайны голосования, если эти деяния совершены членом избирательной комиссии, инициативной группы или комиссии по проведению референдума».

При этом в комментариях к Уголовному кодексу Российской Федерации даются следующие пояснения статьи 142 УК РФ: «В соответствии с Конституцией РФ и федеральными законами голосование на выборах народных депутатов или Президента РФ является тайным. Контроль за волеизъявлением голосующих не допускается. Нарушение этого положения и искажение результатов голосования является посягательством на политические права граждан. Фальсификация избирательных документов, документов референдума может состоять в изменении содержания подлинного документа путем внесения в него заведомо ложных сведений, подделки, подчистки или пометки другим числом, а также в изготовлении другого документа с ложным содержанием. К избирательным документам относятся: избирательные бюллетени, списки избирателей, удостоверения на право голосования и т. д. Фальсификация избирательных документов, документов референдума искажает сведения о волеизъявлении избирателей и результаты голосования, референдума.

Заведомо неправильный подсчет голосов является умышленным искажением сведений о результатах голосования или референдума, которое может быть выражено как в увеличении, так и в уменьшении количества голосов против фактически поданных избирателями в пользу одного из кандидатов либо в пользу решения того или иного вопроса (при референдуме). Наряду с этим к данному преступлению относится и заведомо неправильное установление результатов выборов, референдума, которое может быть выражено в том, что вопреки закону выборы объявляются недействительными либо, наоборот, действительными; в том, что вопреки закону и порядку проведения выборов тот или иной кандидат объявляется избранным либо, наоборот, неизбранным и т. п. Нарушение тайны голосования – это совершение различных действий (бездействие), которые препятствуют соблюдению установленных соответствующим положением о выборах условий, обеспечивающих тайну голосования. Это и оставление избирательного участка без специально оборудованных кабин гаи их ненадлежащее оборудование, создание препятствий для голосования в кабинах, присутствие посторонних лиц при заполнении избирательного бюллетеня, выдача непронумерованных бюллетеней и т. д.

Данное преступление будет оконченным с момента совершения действий (бездействия), описанных в ст. 142 УК. Субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется прямым умыслом: виновный осознает, что он совершает фальсификацию избирательных документов, документов референдума, заведомо неправильный подсчет голосов либо заведомо неправильное установление результатов выборов, референдума, нарушает тайну голосования, и желает совершить эти действия. Мотивы и цели этого преступления могут быть самыми разнообразными, их установление не влияет на квалификацию содеянного (это могут быть и ложно понятые интересы государства, и личные мотивы и т. д.). Преступление, предусмотренное ст. 142 УК, могут совершить лишь члены избирательной комиссии, инициативной группы или комиссии по проведению референдума. Другие должностные лица, которые имеют прямое или косвенное отношение к проведению выборов, референдумов (например, командиры воинских частей, капитан судна, находящегося в плавании, и др.), должны отвечать по статье за должностные преступления».

В фундаментальном Законе «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» среди 60 основных терминов и понятий нет определения одного из базовых понятий избирательного права – фальсификация итогов выборов (фальсификация итогов голосования). Поэтому все будущие судебные иски и следственные действия по поводу фальсификации итогов голосования вряд ли будут иметь судебную перспективу, так как ни в одном законе нет определения понятия, что такое фальсификация итогов выборов. В УК сказано об ответственности избиркомов – и только. Все остальные субъекты «пойдут» по статье «должностные преступления». Разумно спланированной фальсификации вряд ли помешают последствия уголовного наказания одного из членов одной из комиссий за «заведомо неправильный подсчет голосов», который еще надо доказать. А на результатах выборов такая перспектива вообще никак не отражается. В предвыборном законодательстве есть описание нарушений (в основном расписаны нарушения кандидатов), но ничего нет о фальсификации.

Авторы дают следующее определение понятия «фальсификация».

Фальсификация – преднамеренное искажение результатов голосования путем манипуляции с избирательными документами, удостоверяющими волеизъявление граждан, либо путем преднамеренного изменения свободного волеизъявления граждан.

Под преднамеренным изменением свободного волеизъявления граждан авторы понимают деятельность, направленную на подчинение граждан воле какого-либо субъекта путем силового, административного или финансового воздействия.

В связи с этим под фальсификацию не попадают такие специфические явления предвыборного процесса, как нарушение правил агитации и голосования, «черный пиар» и т. д.

Фальсификацию к а к процесс можно разделить на две части. Собственно саму фальсификацию, или «вброс», и подготовку к осуществлению фальсификации или фальсификационную кампанию.

Забегая вперед, отметим, что фальсификационная кампания ведется не за голоса избирателей: мотивы субъектов фальсификации в своей сути находятся всегда по другую сторону от волеизъявления граждан, что еще раз подтверждает самодостаточность власти по отношению к жизненному миру общества. Это как с понятием «организованная преступность»: подсуден не только преступник, но и организатор, и член преступной группировки. Поэтому, несмотря на то, что не всякая возможность фальсификации реализуема, тем не менее грань очень тонка. Так, накрытая «поляна» и спаивание в день выборов наблюдателей и членов избиркомов не является фальсификацией (так как не искажает результатов голосования), но может стать исходным пунктом сразу для нескольких способов подтасовок. Это же касается дополнительного тиража бюллетеней и списка «мертвых душ» (ими могут не воспользоваться), превышения полномочий со стороны представителей правоохранительных органов (это может не привести к фальсификациям) и т. д. Но ведь и при осуществлении фальсификации никто волеизъявлению граждан не препятствует. Скорее, наоборот, помогают избирателям, даже тем, кто и не собирался эту самую волю проявить. Только может ли волеизъявление избирателя, осуществленное вследствие фальсификации, считаться свободным волеизъявлением?

Фальсификации имеют, подобно миру философа Декарта, две составляющие: дух и материю. Если материя – это приемы и методы фальсификации, то дух – это идеологическое обоснование планируемых нарушений. Заметим, что выборы подтасовывают достаточно сознательные и образованные граждане, государственники или стремящиеся во власть люди. Знание мировоззрения, идеологических принципов людей, держащих руку на пульсе фальсификаций, является не менее значимым, чем понимание возможных методов фальсификации и участников этого процесса. Это помогает прогнозировать и предотвращать нарушения, что имеет несомненное практическое значение. Источник идеологии фальсификаций вы вряд ли найдете где-нибудь у классиков. Ее источником является сама природа российской власти. Многовековая вера властей предержащих в народ «слепой и глупый как дитя», а следовательно, и нуждающийся в постоянной заботе и опеке, также является одним из основополагающих мифов российской власти. Но главная, основная идеологическая причина фальсификаций – неписаное право власти на корректировку, а значит, и на искажение любых результатов плебисцитарных процедур. Со времен земских соборов и учредительного собрания власть всегда имела право вовремя поправить «ошибку» своего народа. Словно платоновские философы власть в образе матроса Железняка исправит и сотрет из памяти народной всякое воспоминание о «неправильном выборе».

Так или иначе, но фальсификации результатов голосования давно уже стали реалиями современной политической жизни страны, а работа по предотвращению фальсификации становится одним из основных направлений предвыборной деятельности. Когда нет понимания границ фальсификационной кампании и последующего «вброса», тогда сама фальсификация обрастает всевозможными мифами, спекуляциями и зачастую становится для проигравших кандидатов хорошим инструментом политического самооправдания. Фальсификация – лучший способ обоснования собственного проигрыша, причем, точно зная, что фальсификационная кампания в разгаре, кандидаты склонны видеть в ней некоторый фатум и мириться с роковой предопределенностью результатов. И наоборот, при появлении первых признаков фальсификационной кампании некоторые кандидаты сразу вступают в торг (помните, что фальсификация – это политическая валюта?) с ее участниками, прежде всего с властью. Даже при небольших шансах на выигрыш некоторые кандидаты, грозя разоблачением готовящегося «вброса», допускаются к замкнутому миру российских властителей, пополняя колоду бессменной российской элиты новыми членами.

Сама фальсификация выборов не является феноменом чисто российского политического пространства; и в странах бывшего СССР, «молодых» европейских державах, и – яркий пример – даже на президентских выборах США 2000 года периодически разгорались скандалы о фальсификации и подтасовках результатов голосования. Эти факты говорят о том, что пока существует сам институт выборов, видимо, будет существовать и угроза фальсификации результатов этих выборов. Именно это обстоятельство лишний раз доказывает необходимость серьезного отношения к этому вопросу. Особенно это актуально для нашей страны, хотя и многие радетели за чистоту результатов выборов часто забывают, что фальсификация была неотъемлемой частью советской жизни на протяжении десятилетий.

Еще известный русский философ И. Ильин писал, что «референдумы России противопоказаны», аргументируя это тем, что государство не стало органичной частью жизни народов России и поэтому не готово к прямому голосованию своих граждан. Россиянам нужна тотальная опека со стороны государства. Коммунисты, придерживаясь дореволюционных традиций управления государством путем «сдержек и противовесов», не могли вводить практику прямого голосования, не уповая на тотальную фальсификацию и занижение значения институтов выборов. По праву можно сказать, что советская система может считаться прародительницей как «выборов без выборов», так и фальсификации результатов.

На фоне официальной советской статистики, когда в выборах в Советы народных депутатов всех уровней участвовало 99, 9 % советских граждан, распределение мандатов и квот по территориям и крупным народнохозяйственным объектам оставалось без внимания как поборников, так и противников советской власти. До сих пор неясно, по какому принципу руководители предприятий и секретари комитетов партии всех уровней получали квоты на то или иное количество и качество (!) депутатов, – важно представить все слои общества, коммунистов и беспартийных в выборных органах власти. Ни диссиденты, ругающие на кухнях Советы, ни оставшиеся в живых партийные и советские руководители не могут дать внятного ответа. Справедливости ради надо сказать, что фальсифицировалась в основном только явка, а когда «неугодных» кандидатов в депутаты перестали отсекать на заседаниях партбюро, в середине 80-х возникло даже нечто похожее на предвыборную борьбу.

Появление подобия предвыборной борьбы заставило инициаторов «честных выборов» задуматься о способах достижения победы своих протеже. Административные меры, направленные на давление неугодных кандидатов, запреты на встречи и т. д. лили воду на мельницу оппонентов. Вопрос о создании машины правильного подсчета обсуждался в кулуарах партийной и комсомольской верхушки. Главное не в том, как применить на практике принцип «трех П» – пол, палец, потолок, – приписки были плоть от плоти советской системы. Проблема в том, как подобную установку озвучить – из уст принципиальных коммунистов распоряжение исказить результат волеизъявления в авральном порядке могло быть расценено как преступление – об этом, кстати, будет кому доложить. Именно на заре перестройки ключевую роль в организации «правильного голосования» сыграли профсоюзные лидеры. Участки организовывались на предприятиях, и профкомы во время выборов превращались в лаборатории организации «вброса». Нынче – оглянись вокруг – в комиссиях без бывшего профсоюзного работника не обходятся. Профсоюзным духом проникся стиль работы избиркомов: торжественность, хлебосольство, словечки знакомые («товарищ Марья Ивановна»).

При этом заставляет задуматься следующее: с началом перестройки масштабы участия граждан в выборах увеличились, а масштабы фальсификаций вроде бы сократились, даже в начале 90-х практически свелись к нулю. Сомневающихся в подсчете голосов одно время было крайне мало, хотя опыт делания знаменитых «бархатных» или «библейских» (Адам выбирает Еву) выборов вполне мог быть задействован. И вдруг после периода «честных выборов» проблематика фальсификаций опять стала актуальной. Почему?

Было бы слишком наивным полагать, что об этой традиции сначала забыли, а потом вдруг вспомнили в связи с тем, что возникла реальная угроза выигрыша на выборах неугодных. И раньше, в период «честных выборов», во власть рвались совершенно разные люди. Перед утверждением кандидатур на партбюро кандидаты в депутаты применяли весь арсенал давления на «жюри» – то, что потом обрушится на избирателя. Даже когда открыто голосовали на сессиях Советов, поднятые вверх руки были лишь ритуалом – реальные выборы проводились-таки в кулуарах, в ожесточенных спорах и бессонных ночах секретариата. Не хотелось бы вдаваться в долгие рассуждения, что «сегодня выборы не похожи на другие», «сегодня на выборах решается судьба власти (или судьба оппозиции)» или «жажда власти стала сильнее, чем прежде»; и тогда был некий «праймериз» кандидатов (даже спрашивали мнение у «народа»), и сегодня власть проявляет свою сущностную чуждость выборам как таковым.