Через Кордильеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Южноамериканские Кордильеры упорно защищаются от вторжения человека и частенько вынуждают дорожных строителей делать отчаянные эксперименты. Если в других горах строители обходились подъемом в 5 градусов, то здесь им пришлось отважиться на 20. Кое-где они могли прокладывать дороги шириною в 8 метров, а в Андах иногда 4 метра считается недоступной роскошью. В результате не остается ничего иного, как вывесить в начале стокилометрового участка дороги предупреждение:

«Внимание! Движение только в одном направлении! Проезд на север — в понедельник, среду и пятницу; в остальные дни — проезд с севера на юг. Въезжать на дорогу после семнадцати часов запрещается».

В более благоприятных уголках Америки дорожные строители гордятся тем, что сумели преодолеть при непрерывном подъеме склон в 300 метров. В Андах им часто приходится преодолевать 3 тысячи метров, и это еще не предел. А бывает и так: когда до победы почти рукой подать, в бой против строителей вступают горы самого большого калибра. Весенние воды и дожди могут за несколько часов превратить невинный ручеек в бурную реку, которая разом погребет труд человеческих рук под тоннами камня или просто подмоет дорогу и сбросит ее в разрушительный поток. А там, где быстрины бессильны, горы применяют свое самое коварное оружие — деррумбес, страшные лавины, грозящие дорогам завалами после каждого сильного дождя.

За свою отвагу человек из года в год расплачивается потом, кровью и жизнью. Но не сдается.

Кордильерам он уже не сдастся никогда…

— Какова дорога на севере, за боливийской границей? — спрашиваем мы у водителя легкого грузовика, только что приехавшего из Ла-Кьяки.

— А вы что, впервые в Кордильерах?

— Да, впервые.

— Гм… объяснить это довольно трудно. Ну, чтобы сказать попроще: с одной стороны дороги над вами будут скалы. А вот к другой стороне вам придется привыкнуть. Не все ли равно, какой глубины будет пропасть под вами — сто метров или тысяча…

Крещение на реке Мохоторо

Селение Метан— лебединая песнь нашего путешествия по долине — это последний трамплин для прыжка в горы, расположенный на высоте 700 метров над уровнем моря. Начиная отсюда, можно будет вычеркивать со шкалы высотомера одну сотню метров за другой, заклеивая их липкой лентой, потому что теперь они нам надолго не понадобятся.

Спустя 100 километров дорога вырывается из объятий тропической растительности долин и вступает в скудную пампу, которую зорко стерегут патрули кактусов. После ночного ливня дорога раскисла, и над лужами грязи висит сырая мгла.

— Точно такая же картина, как в Эфиопии перед Дебра-Синой, помнишь? А потом темнота на перевале: не было видно ни зги…

— …даже фар того грузового «фиата». Он остановился почти у самого капота… Такого перевала здесь, вероятно, не будет.

— Перевала-то не будет, да в двадцати одном километре за Паломитасом перед нами река Мохоторо. Брод.

У аргентинских карт есть хорошее свойство: они точны. Но эта точность порою бывает страшно неприятной. Она безоговорочно ставит вас перед фактом, который больше бы хотелось считать просто пессимистическим примечанием.

На двадцать первом километре за Паломитасом сквозь клочья тумана проглянула река Мохоторо, о которой карта сообщает следующее: «En verano, debido a las lluvias, es sumamente dificil cruzar el rio рог vado». — «В летнее время, вследствие дождей, переезд реки вброд чрезвычайно затруднен».

Стояло отнюдь не лето, ибо внизу, в Аргентине, июль — это самая пора греться у печки. Не было и периода дождей, но ночью в горах лило как из ведра, и Мохоторо, выходя из низких берегов, набрасывалась на дорогу. По главному руслу мчался грязный поток. Где-то вдалеке поблескивали два-три узких притока реки, а все остальное зависело только от нашего воображения, так как действительность была скрыта туманом.

Высокий железнодорожный мост с левой стороны цинично насмехался над нашей беспомощностью.

Мы шарим по карманам, отыскивая мелкую монету.

— Если будет герб, пойду я. На цифру «20» разуваться тебе.

— Какая разница, герб выпадет или «20». Все равно. Эта грязища холодна как лед.

Туфли и носки сняты, брюки засучены до колен. Вязкий спуск — дно уходит из-под ног Мирека более чем на полметра.

— Здесь не проехать. На дне уйма камней, можно разбить картер.

— Попробуй-ка возьми правее, там не так много порогов! Четверть часа ледяной ванны, и самые крупные камни оттащены в сторону от намеченного пути. Первое крещение в Кордильерах.

А затем последовало второе.

Старт, полный газ, из-под передних колес вырвался желтый фонтан. Вдруг дно круто опустилось. Водяные брызги перед капотом превратились в волну, которая перехлестнула ветровое стекло и через открытый верх хлынула в машину. Нас окатило ледяной водой. Камни грохочут под автомобилем, как военные барабаны. Несколько секунд езды наугад, пока «дворники» не протирают на стекле два чистых полукруга, в которых отчетливо вырисовывается противоположный берег.

Потом замолкает мотор, стихает плеск воды. Лишь, струясь, бегут с крыльев бурые ручейки да лужица на дне накренившейся машины подтекает под чемодан с запасом кинопленки и под пишущие машинки.

Спасательные работы, мобилизация всех сухих тряпок, генеральная уборка внутри «татры».

— Подожди немного, впереди еще пять бродов!