Первое время его хлопоты у реки никого не привлекали. Лишь иногда тот или иной поэт или художник останавливался неподалеку, смотрел удивленно на «ороботившегося человека». Потом кое-кто, осознавая трагичность положения, начал ему понемногу помогать. Через месяц, как он и предполагал, все переселились к реке. Все, кроме одного Обнорского. Он заявил, что если ему суждено умереть от голода и жажды, то он умрет поэтом, и жил в невообразимом хаосе, создавшемся в его мастерской, поскольку прибирать за ним было некому. Кое-кто, жалеючи, носил ему в замок воду и свежие овощи с огорода. Он привыкал к этому и часто гневался, если очередной доброволец-водонос задерживался.
Долго Ермаков разбирался в механизмах, обслуживавшихся некогда роботами, и наконец включил их, дал воду в замок, наладил связь. А потом и более того - надумал сам создать робота. Когда он сказал об этом председателю, тот сразу поверил в эту возможность и уже от него не отходил, просил, требовал, чтобы первый робот был создан поскорее.
Ермаков торопился, работал даже по ночам. Но однажды его осенило, что Каменскому нужен не робот-помощник, а слуга, что им движет лишь тоска по той паразитической жизни, которую вела колония прежде. И он начал задумываться: следует ли вообще создавать робота? Но дело было начато, и Ермаков продолжал работать, забывая об отдыхе, находя радость в каждом ожившем под его руками узле.
И вот наступил день, когда робот должен был ожить. Восторженный Леня не отходил от Ермакова, ожидая этого самого главного момента.
- Вы словно бог! - не выдержав распиравшей его радости, воскликнул Леня. - Такое сотворили!..
- Благодарю, - скромно ответил Ермаков и потер переносицу, чтобы не чихнуть, поскольку от паяльника, которым он пользовался в эту минуту, поднимался едкий дым.
- Как мы его назовем?
- Поскольку первый, пусть будет Адам.
- А вторая - Ева?
- Возможно.
- А вы не боитесь, что они начнут размножаться?
- Дай бог, - сказал Ермаков.
- Размножаться массово и бесконтрольно.
- Не дай бог.
- А потом скажут, что никакого создателя не было, что все получилось само собой…
- Хватит пророчествовать. Слышишь, звонят? Возьми трубку.
- Это вас опять председатель спрашивает.
- Я не могу подойти, включи трансляцию.
Под потолком зашуршало, и низкий голос загудел, казалось, со всех сторон:
- Как дела, Ермаков? Обнорский совсем замучил требованиями. Не может он без робота, а у него симфония - самый пик творения.
- Дела идут. Робот вот-вот заговорит. Только ведь не для Обнорского же я его делаю?
- Мы потерпим, мы уж как-нибудь. А ему нельзя, он - гений.
Ермаков вздохнул.
- Чего вздыхаешь?.. Зачем мы тут поселились? Чтобы погрязнуть в заботах? Творцы должны творить…
- Пускай с горы слезает. Не все равно, где творить?
- Это тебе все равно. Ты не понимаешь высокую поэзию искусства. А он феномен, ему нельзя отвлекаться от своих видений.
- Боюсь, что слуги из Адама не получится, - сказал Ермаков.
- Какого Адама?
- Так мы назвали нашего первенца.
- Почему не получится? - удивился Каменский.