- Ах ты, господи! - подскочил дед. - Да разве ж я… Совсем запамятовал на старости… Не то тебе надобно, не то, знаю…
- А чего тебе, дядь Вась? - заинтересовалась Маша.
- Радости ему надобно, - насмешливо выкрикнула бабка Татьяна. - Радости, а не жалости.
- Какая ж в деревне радость? И людей-то никого нет. А вправду, дядь Вась, зачем ты сюда приехал?
- Помолодеть хочу, - сказал Василий.
- На земле потрудиться, - добавил дед. - Отсюда и радость и младость.
Бабка вдруг сморщилась, зашлась тихим смешком:
- Помолодеет и женится на тебе, дурочке.
- Так он женатый, - серьезно сказала Маша.
- Так у вас, чай, и в другой раз можно. Мало ли пакостей в городе.
- Болтаешь, старая, не знамо что, - оборвал ее дед. И повернулся к Василию. - Ты где спать-то будешь?
- На сеновале, пожалуй.
- Нынче, что ль, ворожить-то начнешь?
- Воздух у вас больно свежий, как снотворное. Не проснуться мне сегодня. Завтра уж.
- И я хочу на сеновале, - заявила Маша.
- Совсем обесстыдела в городе, - вскинулась бабка. - Что ты, девка! Он же мужик.
- Пущай спит, - разрешил дед. - Седни можно.
Сено было свежим и таким пахучим, что слегка кружилась голова. А может, уже начинало действовать то, ради чего он и ездит сюда каждое лето? Маша шумно укладывалась в другом углу. Отблески заката заглядывали на сеновал, и, казалось, сам воздух тут розовый, волнующий. Наконец Маша затихла, и куры внизу угомонились, и навалилась такая тишь, что было слышно, как плещет на речке рыба.
- Дядь Вась, - шепотом спросила Маша, - а как ты ворожишь?
- Тебе не понять, - так же шепотом ответил он.
- Что я, дура какая?
- Молодая ты, рано тебе об этом думать. Да и не ворожу я вовсе.
- А дед говорил…
- Мало что говорил. Не ворожба это.
- А чего?
- Сам не знаю - чего. Может, и ворожба.
- Расскажи, дядь Вась?
- Не просто рассказать.
- А ты как-нибудь. Я пойму.
Он начал думать, как рассказать обо всем том, что он тут делает, когда приезжает, и незаметно уснул.