В мире насекомых. Кто они такие? Маленькие жители нашей планеты?..: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот маленькие личинки подросли, стали большими, уже высовывают из ячеек свои коричневые головки, и некоторые из них заплели тоненькими нитями отверстие своей кельи. Вскоре из запечатанных ячеек выходят молодые осы.

Теперь у матки-основательницы целая куча помощниц. Молодые осы активно принимаются за общие дела. Кто строит ячейки, и гнездо растет с каждым днем, а кто ухаживает за потомством. Молодое поколение — бесплодные осы. Они не кладут яичек и поэтому их называют работницами.

Вскоре гнезда не узнать. Оно стало большим, ячеек в нем, пожалуй, около тысячи, и все покрыто чуткими пестро-желтыми осами-полистами. Изменилась и основательница гнезда — матка. Ее брюшко заметно увеличилось, и вся она стала неповоротливая и отяжелевшая. Ей теперь не к чему летать. Все заботы по гнезду с нее сняты, от одиночной жизни не осталось и следа. Матка занята только тем, что кладет яички в ячейки. Гнездо же стало настоящим общественным жилищем.

Личинки прожорливы и все время требуют еду. Работницы постоянно заняты охотой, добывают нектар цветков, мякоть фруктов и насекомых. Поймав какую-нибудь муху, оса отрывает от нее крылья, ноги, голову, а иногда и брюшко и из самой вкусной и богатой мышцами груди приготовляет своеобразный фарш. На охоте оса не пользуется жалом. Этим общественные осы отличаются от ос одиночных. Ее главное оружие — мощные и зазубренные челюсти, сильные крылья, цепкие ноги и жало, необходимое для защиты своего общественного жилища и его обитателей. Попробуйте прикоснуться к гнезду. Неосторожное движение, и осы уже заметили посетителя, забеспокоились, одна за другой взлетают в воздух, намереваясь строго покарать нарушителя покоя.

Ужаление осой болезненно. Кроме того, место, в которое было вонзено жало, краснеет и опухает. Хуже, когда жалит не одна оса, а сразу несколько. Самое же опасное — незаметно проглотить осу с фруктами. Оса успевает ужалить в гортань, и человек может погибнуть от удушья. Другая опасность для тех, кто носит очки. Попав между ними, оса может ужалить в глаз. Впрочем, такие случаи редки.

Осы очень энергичные насекомые. Они деятельны с раннего утра до позднего вечера. В самое жаркое время дня они не прекращают работу. Лишь бы поблизости находилась вода. Оживленный водопой ос можно увидеть где-нибудь на небольшом ручейке в жаркой безводной пустыне. Весной, когда в логах еще текут ручейки, матки-основательницы строят поблизости от них свои гнезда. Но вот наступает жаркое лето, ручейки высыхают, и за водой приходится летать за пять-десять километров.

В безводных местах осы удивительно быстро собираются к биваку, жадно слизывая капельки влаги с посуды, забираются в кружки с чаем.

За лето население осиного гнезда все время пополняется, и общество быстро растет. Чем крупнее осиное гнездо, тем оно неуязвимее. Кто осмелится напасть на большую компанию!

В конце лета осы начинают строить крупные и мелкие ячейки. Из крупных ячеек выходят будущие основательницы-матки, из мелких — самцы. И те, и другие покидают родительское гнездо, отправляясь в брачный полет. Вскоре самцы погибают.

Многие общественные осы устраивают гнезда под камнями, на стволах деревьев, под крышами домов и в других укромных местах. В горных еловых лесах Тянь-Шаня живет оса-веспула. Она прикрепляет свое гнездо к ветвям кустарников, а соты окружает многочисленными слоями бумаги. Гнездо имеет форму шара с единственным входом снизу. Слои серой бумаги все время надстраиваются сверху вниз. Такие гнезда лучше защищены от врагов, непогоды и, когда идет дождь, в нем сухо, тепло и уютно.

Не ожидал я, что у меня появятся противники ремонта дачного домика. И самые неожиданные.

В жаркую погоду домик сильно нагревался солнцем, зимою же за ночь быстро остывал.

Я решил засыпать мелкими стружками широкую воздушную прослойку в стенках. Вначале дело шло успешно, пока не пришла очередь за последней, находящейся с восточной стороны, стенкой. Тут, едва я установил лестницу, расширил щель и приготовился к работе, как мимо меня с гудением пронеслась оса, круто завернула в воздухе и, разомчавшись, вскользь задела за плечо. Маневр воздушного пирата можно было понять как серьезное предупреждение. За первой осой из щели, ведущей на чердак, высунулась другая оса и, пошевеливая брюшком, нервно вздрогнула крыльями. Может быть, осы меня пощадят, если буду работать тише?

Но хозяева чердака показали крутой нрав. Атаки повторялись одна за другой. Наконец, одна из защитниц своей семьи на лету вонзила жало в ухо. Оно побагровело, опухло. Ну что же! Я сам виноват, раз не посчитался с серьезными угрозами. Другие осы сразу нападают, жалят без разбора, с осами шутки плохи. Пришлось прекратить работу. Времени же оставалось мало. Суббота и воскресенье — единственные дни, когда можно заняться хозяйственными заботами на участке.

С грустью, я смотрел на незаконченные дела. Но выход нашелся. Вскоре солнце зашло за холм, на дачу упала тень, похолодало, а когда стемнело, я смело принялся за прерванную работу. Закончив засыпку стены, постучал молотком, укрепляя дощечки, а потом, взяв фонарик, разыскал своих противников на чердаке. Все они, дружная когорта численностью не менее двух десятков, вместе с маткой сидели плотной кучкой на гнезде, размером с чайное блюдце. Осы заметно волновались, но не решались покинуть свое убежище. Ночью они беспомощны. Я не стал мстить своим неуживчивым квартирантам и оставил их в покое.

Потом я не испытывал никаких неудобств от своих ядоносных сожителей. Лишь иногда на застекленную веранду залетали одна-две полосатые гостьи и, побившись о стекла, пытались выбраться из неожиданного плена, пока я им не оказывал помощь. Еще прилетали различные бабочки, наездники, комары-типулиды, а один раз пожаловал глазастый богомол. Всех их я, осторожно схватив пинцетом, выпроваживал на волю.

К осени появились назойливые мухи. Они крутились на веранде, садились на съестные продукты, назойливо лезли, куда не следует. Тогда я и обратил внимание на странную осу. Она постоянно наведывалась к нам и, старательно облетая окна веранды, присаживалась на все пятнышки на стекле, дырочки на рамах, на шляпки вбитых в дерево гвоздей. Ее привлекало даже собственное отображение в маленьком зеркальце, стоявшем на подоконнике. Устав, она садилась на стекло окна и отдыхала несколько минут. Странная была оса, непонятным было ее поведение.

Вскоре загадка посетительницы раскрылась. Оса, оказывается, не обладала хорошим зрением. Темные пятнышки она принимала за мух. И уж, наткнувшись почти вплотную на одну из них, хватала ее и, вонзив в нее жало, падала вместе с нею на подоконник или на пол. Пораженная ядом, муха мгновенно прекращала сопротивление. Прочно обхватив свою добычу цепкими ногами и быстро работая челюстями, оса принималась за ее обработку. Прежде всего, у мухи отсекала ноги. Потом, поблескивая на солнце, вниз падали прозрачные крылья. В последнюю очередь она отрывала голову. Пережевав ее и высосав содержащиеся в ней соки, оса бросала эту, казалось бы, питательную часть тела. Длинные щетинки, покрывавшие тело мухи, тоже клочьями падали вниз, как волосы из-под ножниц усердно работающего парикмахера. Обработав свою добычу и превратив ее в бесформенный кусок мясного фарша, добытчица уверенно направлялась к открытой двери веранды.

Визиты полосатой охотницы, оказывается, продолжались издавна, я об этом не подозревал, а белый подоконничек был основательно усеян обломами трофеев.

Самых крупных мух оса избегала. Очевидно, эта добыча была ей «не по зубам».

Окно веранды — идеальное охотничье угодье. Если муха успевала вырваться из цепких ног осы, то она проявляла крайнюю тупость, стремясь к свету и стукаясь о стекло почти в том же месте, где произошла встреча с хищницей.

Покидая веранду, оса так стремительно мчалась на своих сильных крыльях, что мне пришлось потратить немало времени, прежде чем удалось проследить ее путь. Он вел в щелочку на чердак, ту самую, из которой как-то вылетали осы-защитницы, мешая заниматься ремонтными делами.

Оса, истребительница мух, не занималась ничем другим, кроме избранной ею профессии, так как не проходило и пяти минут, как оса появлялась вновь, принимаясь за старательный облет окон и присаживаясь на все пятнышки, прежде чем столкнуться с мухой. За день наша труженица совершала не менее сотни рейсов. Она работала одна — эта ловкая добытчица мясной еды — и никогда более одной осы на веранде не было.

Очевидно, сигнализация среди ос плохо развита, и удачливая охотница не умела позвать за собою никого другого на столь удачный промысел. И никто не пытался следовать примеру одиночной охотницы, не то, что у пчел, муравьев или термитов.

К вечеру почти все мухи были истреблены, и последние визиты незадолго до захода солнца были самыми продолжительными и трудными. Тогда мне становилось жаль прилежную осу, я при помощи сачка добывал какую-нибудь спрятавшуюся в укромный угол хитрую муху и подносил ее в дар избавительнице от этих неприятных насекомых.

Наша оса определенно была изобретательницей. И, как всегда бывает в таких случаях, к своему изобретению она подошла случайно: попала неожиданно на веранду, билась, как и все насекомые, в окна, пока случайно не поймала муху и не вылетела с нею благополучно в открытую дверь. Как бы там ни было, наша оса-изобретательница была верна своей профессии. Благодаря ее стараниям, гнездо выглядело отлично, приплод на нем был богатым, и к осени на сотах появилось множество самцов и самок.

К концу лета осиные гнезда разрослись, стали большими, и на них появилось войско черно-желтых ворюг и разбойников. Они шныряли везде и всюду, и каждая оса приспособилась к своему узкому ремеслу. Кто ловил мух и, тщательно пережевав пищу, готовил из нее мясное блюдо, кто пристрастился к сладкому, нападая на варенье и фрукты. В общем, соседство ос с человеком проходило благополучно: осы миролюбивы, если не трогать их самое сокровенное — жилище. Поэтому дачники терпели ос, осы терпели дачников.

Мой сосед по даче рассказывает.

— Такая она хитрая, оса. У меня на чердаке над самым ходом гнездо. Я каждый раз пролезаю совсем от него близко и осам хоть бы что. Подергают брюшком, пошевелят крыльями. Мол, «смотри, видали тебя, следим за тобой!». Я их уже изучил, знаю. Чтобы не трогали меня, не гляжу на них, или только так, краешком глаза, мимоходом.

— Неужели на них смотреть нельзя? — заинтересовался я.