Знойный воздух неподвижен. Замерли саксауловые деревья, и ни одна веточка не шелохнется. В небе застыло ослепительное и горячее солнце. Сквозь подошвы обуви жжет раскаленный песок, во рту пересохло, мучит жажда и кажется, будто все живое страдает вместе с нами. Но по гребням барханов оживленно носятся песчаные круглоголовки, сигнализируют друг другу хвостиками, бегают чернотелки, с треском крыльев взлетают кобылочки, воздух звенит от песен разных насекомых, и все будто радуется такому нестерпимому зною.
В полуденные часы в песчаной пустыне, поросшей редким саксаулом, трудно найти хотя бы клочок спасительной тени. Вот разве можно примоститься там, где с одной стороны выдуло бархан, и нависли над его поверхностью корни саксаула.
Когда сняты тяжелая полевая сумка, фотоаппарат и рюкзак, а мокрая от пота майка повешена на куст, сразу становится легче.
Рядом к саксаулу муравьи проложили дорожку и старательно доят тлей, сидящих на чешуйчатых галлах. Зажужжала в воздухе крупная сине-зеленая в желтых пятнышках пустынная златка и, грузно шлепнувшись, прицепилась за тоненькую веточку. В стороне временами взлетает песчаная кобылочка и, потрещав в воздухе крыльями, садится на песок. Какое-то насекомое, жужжа крыльями, настойчиво кружится возле висящей на кустике майки, отлетит в сторону и снова возвращается. Что ему там надо? По звуку полета это, кажется, оса и даже можно различить ее полосатое брюшко. Может быть, там на этой же веточке, на которой находится майка, она начала строить гнездо? Но оса неожиданно устремляется на меня и начинает виться вокруг, не прерывая настойчивой песни крыльев. Вот она, наконец, устала, села в сторонке на песок, шевеля брюшком и вздрагивая усиками, но не просидела и минуты, как снова взлетела и опять стала носиться вокруг.
Поведение осы меня озадачило. Что ей от меня надо?
Отдохнув, направляюсь в обратный путь к биваку, а оса следует за мною. Потом она исчезает, но через некоторое время их появляется сразу две. Что за странная местность, где осы зачем-то преследуют человека!
Тент растянут на самом берегу реки. Вокруг безлюдная пустыня. На земле видны следы джейранов, животные ходят сюда на водопой. Тент — плохое укрытие от жары, и как хорошо, что временами можно погружаться в воду в ожидании, когда спадет зной.
Вскоре после того, как мы устроили бивак, появились слепни. Большие, грузные, с крупными глазами, они охотятся за нами. Стоит только на минутку отвлечься, как ощущаешь болезненный укол. Поспешный взмах рукой напрасен, кровопиец ловко увертывается от удара и, взмыв в воздух, вновь ожидает удобного момента для нападения.
Ощущение, что за тобою происходит постоянная и настойчивая охота, по меньшей мере, сразу десятка кровососов, лишает покоя. Откуда они взялись здесь в таком количестве? Уж не в ожидании ли джейранов, посещающих водопой, сюда собрались эти несносные насекомые?
На второй день со слепнями происходит неожиданная перемена. Иногда наступают минуты, когда они все, как по команде, прячутся по закоулкам, забиваются в верхние углы конька тента, между экспедиционными вещами, и затихают. В такое время раздается гудение уже других крыльев, и под растянутый тент врывается пестрая энергичная оса.
Сомнений нет: слепни боятся ос. Вот залетел под тент неосторожный слепень и мгновенно столкнулся в воздухе с осой. В мечущемся клубке ничего не разобрать, но когда он падает на землю, видно, как оса наносит поспешные удары жалом, обхватывает добычу ногами, и, взлетев с нею, уносится вдаль, исчезнув за саксауловыми деревьями.
Так вот кто наши спасители! Мы с радостью приветствуем появление ос, сами ловим слепней и, удерживая за кончик крыла пинцетом, предлагаем их крылатым хищникам.
Вскоре осы разведали нашу стоянку, их стало много, а слепни изрядно присмирели, совсем стали другими. Осы такие энергичные, без устали разыскивают слепней, все время в полете, в движении, ни одна не присядет отдохнуть от напряженной охоты.
Оказывается, наши спасительницы не случайные охотники за слепнями. Они принадлежат к роду Bembex, все представители которого охотятся только на слепней и кормят ими своих личинок. Обычно бембексы населяют песчаные местности, в податливой почве которых роют свои норки. У ос-бембексов, с которыми мы встретились, оказывается, настолько хорошо развит инстинкт поиска своей добычи, что они разыскивают не столько слепней, сколько крупных животных, на которых потом уже и ловят кровососов. Вот почему оса кружилась вокруг моей майки, а затем и меня преследовала. Ее привлек запах пота.
Жизнь бембексов изучена слабо. Неизвестно, сколько слепней истребляет каждая оса за свою жизнь, как устроено ее гнездо, сколько поколений выводится за теплое время года, как они зимуют. Непонятно, почему эти осы редки, почему водятся не всюду и часто их не бывает в местностях, изобилующих крылатыми мучителями домашних животных и человека.
Жаль, что так мало этих неутомимых охотников, и неизвестно отчего это зависит…
Много лет прошло со времени моей первой встречи с неутомимыми охотниками за слепнями, и мне не раз приходилось наблюдать за этими истребительницами докучливых кровососов.
Однажды в жаркий июльский день, изнывая от духоты и жажды, мы подъехали к чудесному песчаному берегу реки, обрамленному тенистыми тугаями. Все с радостью бросились в воду.
Но возле нас тотчас же появились ненавистные слепни-дождевики. Из всех видов слепней эти особенно охотно нападали на человека во время купания. Незаметно, тихо, украдкой, не шумя крыльями, они усаживались на тело и наносили болезненный укол.
Но вот раздалось грозное гудение крыльев, и появилась желтая оса-бембекс. Она старательно летала вокруг каждого из нас в надежде схватить одного из кровососов. Кое-когда, устав, тяжело дыша (растягивая и сокращая брюшко, засасывая и выталкивая из трахей воздух), она садилась передохнуть на песок. Слепней же возле нас как не бывало! Все до единого исчезли. Будто их ветром сдуло.
Когда же смолк гул крыльев раздосадованной неудачей осы, вновь раздались недовольные возгласы и шлепки по телу моих коллег. Слепни опять стали нас награждать укусами.
Ехать в жаркую пустыню от реки не хотелось. Мы долго купались. Через полчаса нас снова проведала оса, и опять слепней след простыл. И так несколько раз!
Как ловко приспособились слепни различать своего недруга по звуку работы крыльев! Вот и происходит сейчас жестокая борьба между охотниками и их добычей. Наверное, эта борьба ослабевает, когда наступает год изобильный на слепней. Тогда среди множества кровососов оказывается немало неумелых и неловких. Они — благодатная добыча. Но, истребляя их, осы-охотницы работают против себя, своего потомства, так как оставляют самых ловких и тем самым совершенствуют слепневый народ. Ведь выживают наиболее ловкие, тихо звенящие крыльями осы. Погибают слепни, не умеющие угадывать приближение осы и вовремя от нее прятаться. Этот неуемный процесс взаимного приспособления бесконечен и будет продолжаться, пока есть на свете неутомимые охотники бембексы и их добыча — кровожадные слепни.
Наши симпатии на стороне милой осы, ей мы желаем удачи в этом трудном соревновании.
Вспоминая встречу с осами и слепнями, думаю о том, что можно было бы записать звуки истребительницы кровососов на магнитофон и использовать их для защиты от назойливых и болезненных укусов не только человека, но и домашних животных. Еще для успешной охоты бембексов, быть может, есть смысл кое-где устраивать для них площадки с песком, в которых удачливые истребительницы кровососов устраивают своих деток.
От слепней очень сильно страдают коровы и лошади!
По небольшому гнезду ползает оса. Она заглядывает в каждую ячейку и что-то там делает. В ячейках видны маленькие светлые личинки. В тех же ячейках, которые расположены снаружи и, следовательно, сделаны недавно, поблескивают крохотные, светлые, с лакированной поверхностью яички. В каждой ячейке по одной личинке или яичку. Оса прилетела проведать свой домик и сейчас кормит потомство, отрыгая каждой личинке по капельке питательной жидкости.
Личинки голодны, давно ожидают свою мать, и каждая из них тянется кверху, просит еду. Совсем, как в гнезде какой-нибудь птицы с проголодавшимися птенцами.
Оса принадлежит к так называемым общественным и относится к роду Полистов. Это матка. Она благополучно перезимовала в укромном месте и теперь весною уже успела обосновать жилище с многочисленным семейством. Сперва она построила тонкий стебелек, прикрепив его прочно к камню, потом на вершине его сделала первую ячейку. Получилось что-то, напоминающее кубок на длинной ножке. Следующие ячейки стали надстраиваться вокруг первой, пока не получилось подобие маленьких осиных сот.
Воск, строительный материал пчел, осы не применяют, а используют как бы плохо отбеленную бумагу. Ее осы делают из волокон древесины, материала, из которого готовится нами настоящая бумага. Челюстями они соскребывают поверхностные рыхлые и выветрившиеся слои древесины, смешивая с клейкой слюной. Получаемая бумага прочна, легка, пориста и не разрушается дождями. Двадцать-тридцать ячеек с таким же числом деток вполне достаточная нагрузка на одну осу-матку, поэтому забот ей хватает.