— Ну, прощай, Аз! — повторил сержант, загоняя патрон в патронник и прицеливаясь.
Аз сидит, не меняя позы, и смотрит на Вечёру.
— Эй! — разнеслось по ущелью.
Сержант с недоумением и тревогой оглянулся. По дну ущелья бежал солдат. Видно было, как он на ходу машет руками и что-то кричит.
— То-ва-рищ сер-жа-а-ант! — донесся далекий, но уже разделенный на слова крик.
Теперь Вечёра разглядел бегущего: это был Фомкин.
— Не убивайте Аза! Подождите! — на бегу кричал Фомкин.
Он торопился изо всех сил: спотыкался, падал, перепрыгивая через камни.
— Не убивайте… не надо!.. — с отчаянием в голосе повторял Фомкин, подбегая к Вечёре. Бледный, растерянный, он порывисто и тяжело дышал. Рот его был скривлен так, словно он вот-вот собирался плакать.
— Это я виноват… я бил Аза, — запинаясь и тяжело дыша, проговорил солдат.
— Вы? Когда? Что же это? — восклицал Вечёра.
И трудно было сказать, радовался он или негодовал.
— Я виноват… я… — Солдат, путаясь и сбиваясь, рассказал все как было.
С отвращением слушал сержант лепет солдата.
Аз на этот раз был спасен.
Для сержанта наступили дни долгого и томительного ожидания. Собаку поместили в комендатуру на три месяца в особое изолированное помещение. Но сможет ли Аз успокоиться, забыть прошлое?
Медленно тянулись дни. Минул месяц, наступил второй. Вечёра ждал. Чем меньше оставалось времени, тем больше росло нетерпение сержанта.
Он досаждал солдату, которому было поручено ухаживать за Азом, звонил в комендатуру, долго и настойчиво расспрашивал, чем кормили Аза, как он ел, как вел себя, есть ли там хорошая подстилка, не злится ли Аз. Потом давал наставления, как с ним обращаться, как готовить пищу, объяснял, что любит Аз.
Наконец Аз прибыл на заставу. Собаку привезли ночью. Вечёра не мог дождаться утра. Ему хотелось сию же минуту посмотреть на своего любимца, накормить его из своих рук. Сержанта терзала мысль, как примет Аз своего хозяина.
Наступил рассвет. В лучах восходящего солнца все вокруг — просторный двор заставы с выложенными камнем дорожками, деревья с пожелтевшими листьями, красная крыша казармы, высокая вышка — воспринималось по-новому. На душе было хорошо и чуть тревожно. Теперь сержант со всей остротой почувствовал, как не хватало ему Аза.
Собственноручно принялся он варить пишу для Аза и не выдержал. Выбрав самый лучший кусок мяса, Вечёра с затаенным дыханием подошел к будке, осторожно открыл дверцу и позвал Аза. Собака вышла, потянулась и равнодушно взглянула на хозяина.
У Вечёры холодок пробежал по спине.
— Аз, дорогой, на, возьми! — сказал он, подавая мясо.
Огромная собака-волк, гордо подняв свою массивную голову, стояла перед сержантом по-прежнему злобная и недоверчивая. Ее гладкая шерсть лоснилась, отчего собака казалась выше, стройнее.
— На, Аз. — Сержант поднес мясо к самому носу животного.
Пес заворчал, оскалил зубы и чуть попятился назад.
— Аз, ты не узнаешь меня? Аз! — умоляюще твердил Вечёра и протянул руку, чтобы погладить.
Собака отскочила в сторону.
Положив кусок мяса, сержант вышел из питомника и издали наблюдал за своим любимцем. Аз не трогал еды и хмуро посматривал на инструктора. Потом сержант на некоторое время ушел, а когда вернулся, мяса уже не было. Он принес второй кусок. Аз из руки не взял, но, когда Вечёра положил перед ним мясо, пес тут же на глазах принялся есть. Когда сержант в третий раз принес еду, Аз осторожно взял кусок из его рук. Обрадованный Вечёра хотел погладить собаку, но она уклонилась. Холодность пса не испортила настроения Вечёры.
— Хорошо, Аз, хорошо!