— Говорят, что в вале находилось много ваших сторонников из «Ассоциации в защиту мира».
— Не имею чести быть членом этой Ассоциации и мало кого там знаю. Насколько я успел заметить, драки провоцировали какие-то неизвестные мне молодые люди. Студенты здешнего университета и кое-кто из молодых ученых допытались дать им отпор,
— А голая красотка под потолком?
— Это, вероятно, было подготовлено; но, думаю, не теми, кто организовывал драки.
— Знал ли кто-нибудь заранее о содержании вашего доклада, профессор?
— В общих чертах — президиум конференции. Кое-что было известно моим студентам, которым читаю факультатив по физике сверхновых.
— Позавчера вы выступали на городском митинге борцов за мир?
— Я был там вместе с профессором Траоре, но не выступал.
— А профессор Траоре?
— Он выступал…
— Позвольте, господа. Полиция. Прошу расступиться! Кольцо журналистов, плотно сомкнутое вокруг Агийэра, распалось. Два плечистых увальня с плоскими безбровыми лицами шагнули к Агийэру. У них были одинаковые серые костюмы, белые в полоску рубашки и темные галстуки. Серые фетровые шляпы были одинаково сдвинуты на затылок.
— Профессор Освальдо Агийэр?
— Это я.
— Придется поехать с нами.
— А в чем дело?
— Шериф Джонсон хочет с вами побеседовать. Снова засверкали лампы-вспышки.
Полицейские не возражали. Даже ухмылялись. Немного рекламы в таком деле не помешает. Агийэр смущенно кашлянул: — Может быть, не сейчас. Я… Я мог бы сам приехать к шерифу позднее.
— Не выйдет. — Один из полицейских потянул Агийэра за рукав. — Пошли. И второй добавил:
— Позднее у шерифа не будет времени… Поддерживая Агийэра под локти, они повели его к стоящей невдалеке серой машине. Вслед продолжали стрекотать кинокамеры и щелкали затворы фотоаппаратов.
В приемной шерифа пришлось долго ждать. Провожатые указали Агийэру свободное кресло; сами устроились рядом на подоконнике. Дверь в кабинет шерифа, обитая тисненой кожей, была плотно закрыта. Секретарша в больших розовых очках монотонно отвечала в ответ на телефонные звонки, что шериф Джонсон занят и никого не принимает.
— Не знаете, зачем я понадобился шерифу? — спросил Агийэр у своих провожатых.
Один молча пожал плечами, другой вытащил из кармана свернутую газету в протянул Агийэру.
— Это тут, — сказал он и щелкнул пальцем по газете, — на сегодня назначена демонстрация в центре, потом факельное шествие… Шериф опасается пожаров…
Агийэр развернул газету и увидел репортаж о митинге в защиту мира. В центре первой полосы была помещена большая фотография — Гулед Траоре во время выступления. За плечом Траоре Агийэр разглядел свое лицо.
— Значит, это — пробормотал он, возвращая газету полицейскому, — а я подумал, что в связи с событиями в университете.
— Вот именно, — кивнул полицейский, сунув газету в карман. — Многовато визгу из-за одной головы…
Дверь кабинета шерифа распахнулась, оттуда вышел высокий худощавый человек в черном костюме с очень бледным костистым лицом, красным носом и оттопыренными ушами. Волос на его голове было совсем мало. Провожатые Агийэра встали с подоконника и почтительно вытянулись.
— Ага, — сказал бледный человек с красным носом и уставился на Агийэра, — он?
— Он, капитан, — отозвался один из полицейских.
— Проводите, шериф ждет, — красноносый махнул рукой и направился к выходу из приемной.