Тайна атолла Муаи. Научно-фантастические повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тихий океан больше других районов мира пострадал от ядерных испытаний. С 1946 по 1958 год США провели на островах Микронезии 66 атомных и водородных взрывов. Первая американская водородная бомба была взорвана на острове Элуджелап в 1952 году. В 1958 году термоядерное устройство было взорвано над островом Рунит. К моменту написания повести «Тайна атолла Муаи» остров Рунит был превращен американцами в огромную свалку радиоактивных отходов; его пришлось «закрыть» на ближайшие 25 тысяч лет. С 1975 года Франция начала подземные ядерные взрывы на атолле Муруроа.

Полное прекращение ядерных испытаний могло бы стать первым шагом на пути к освобождению Земли от арсеналов ядерного оружия. Шаг этот — веление времени. И он свершится, если люди Земли дружно выступят в его поддержку, если в извечной борьбе двух противоположных нравственных начал — активного действия и обывательского выжидания — победу одержит Разум.

1986 год

ПРИОБЩЕНИЕ К БОЛЬШИНСТВУ

Большой темный конверт из полупрозрачного шелковистого пластика Рут Доррингтон получил на пятый день после возвращения на Землю. Этот конверт чем-то выделялся среди остальной корреспонденции, принесенной Ио — роботом системы Модерн, предоставленным в распоряжение Рута с первых же минут пребывания на родной планете. Рут решил оставить темный конверт на самый конец…

Разбирая утреннюю почту, Рут Доррингтон презрительно усмехнулся.

Что за снобы! Кое-кто не поленился написать собственноручно старинным рукописным шрифтом, некогда специально придуманным, чтобы излагать мысли на бумаге. Наверно, рассчитывают заполучить его собственный автограф… Как бы не так!

За годы, проведенные на Плутоне, Рут не написал ни строчки. Там было не до этого… Магнитная лента, диктофон, в крайнем случае старый полуавтомат, на котором можно печатать, чуть касаясь пальцами клавишей.

Шевеля губами, Рут с трудом разбирал причудливые знаки. Приходится тратить время на такую чепуху!.. Некоторые буквы рукописного алфавита он вообще забыл.

Что, например, обозначают эти закорючки? Придется заглянуть в справочник. Сомнительное удовольствие — корпеть целое утро над расшифровкой чьих-то каракулей. Времени им тут девать некуда!..

Впрочем, и его время теперь текло без особой пользы. Впервые за десять лет… Ступив на бетон Центрального космодрома, он только и делал, что пожимал чьи-то руки, пил, ел, улыбался в ответ на просьбы: «Еще улыбку в эту сторону, дорогой мистер Рут!» Без конца отвечал на дурацкие вопросы… Теперь по утрам еще ворох корреспонденции. Ничего не поделаешь… «Через это надо пройти», — шепнул вчера кто-то из журналистов, подсовывая Руту под самый нос портативный экран видеопередатчика. «Два слова, капитан. Миллионы ваших соотечественников, прильнувшие сейчас к видеоэкранам, горят желанием услышать ваш голос и узнать об урановых месторождениях, которые вы открыли на Плутоне»… Очень нужны эти месторождения «миллионам соотечественников»! Тем более что большинство, конечно, догадывается, для каких целей будет использован уран…

Десять лет жизни — срок немалый! К тому же десять лет, прожитых им, Рутом Доррингтоном! Здесь, на Земле, стрелки часов бежали быстрее. И кое-что тут изменилось не в лучшую сторону. Он уже успел подметить. Да и на Плутон доходили вести…

Рут раздраженно отбросил очередное письмо. Одно и то же — приглашения на приемы, просьбы о «личных встречах», предложения рекламных бюро и фирм, краткие извещения («Имею удовольствие сообщить, что вы избраны почетным членом нашего клуба»), какие-то дипломы… Несколько гладких белых пластинок — видеозвуковые письма… Надо будет потом прослушать их на видеопроекторе.

Остается еще большой темный конверт. Может быть, необычная форма и цвет на этот раз не обманут ожидание?

Рут заставил себя неторопливо вскрыть конверт. Изнутри выскользнула полоска темной ткани с несколькими строками печатного текста:

РУТУ ДОРРИНГТОНУ

космическому пилоту первого класса —

капитану трансуранового планетолета «Метеор-3» —

Командиру Второй экспедиции на Плутон

Отель «Парадиз»

Дорогой друг! Вам надлежит приобщиться к большинству не позднее чем через десять дней с момента получения нашего письма. Вы сами повинны в том, что обращаемся к Вам сразу же после Вашего триумфального возвращения. Однако надеемся, что Вы в полной мере оцените продолжительность предоставленного Вам срока. Вы первый, для кого делаем это исключение в признание выдающихся заслуг. Мы полагаем, что нет надобности объяснять Вам, что решение является окончательным и ни при каких обстоятельствах не может быть отменено или изменено. Попытка уклониться приведет к последствиям столь же нежелательным, сколь и страшным…

С уважением и восхищением по поручению Высшего Совета Равных…

Вместо подписи вилась длинная спираль, похожая на ползущую змею.

Рут пожал плечами. Милая Земля!.. Уже начали шантажировать… Дешевка! Интересно, что может означать «приобщение к большинству»? Что за большинство? Выжившие из ума старые психопатки или хулиганствующие молокососы?.. Надо будет при случае узнать, что это за «Высший Совет Равных»…

Рут взглянул на часы. Ого, уже восемь! Удивительно, что никто еще не беспокоил его сегодня. И переговорные экраны молчат… Что ж, тем лучше!.. Первая официальная встреча назначена на десять. Значит, в его распоряжении еще два часа, которые можно провести по своему усмотрению.

Насвистывая, он принял душ, оделся, вышел на балкон. Отсюда, с высоты сорок восьмого этажа отеля «Парадиз» — самого фешенебельного в Роктауне, окрестность просматривалась на десятки километров, до далекого подножия едва различимых синевато-фиолетовых гор. В голубоватой дымке раннего утра лежали внизу квадраты кварталов огромного города. Из разноцветной мозаики крыш, местами прорезанной полосками зелени, поднимались узкие стеклянные коробки многоэтажных зданий, подобные «Парадизу». На востоке, насквозь пронизываемые лучами утреннего солнца, они мутновато просвечивали, на западе ярко блестели, отражая застекленными стенами потоки солнечного света. Вдали, за чуть уловимой границей города, зеленели равнины в серебристой паутине дорог. В едва различимых узелках этой паутины еще что-то поблескивало, и — до самого горизонта.

Рут глубоко вздохнул. Оперся на балюстраду. Это была Земля, которую он не видел десять лет. Его Земля… Утренний ветер приятно холодил лицо, приносил какие-то странные запахи свежести и гнили, едва уловимый аромат цветов. А может быть, это только казалось… Ведь он забыл, как пахнут цветы, трава и лес, забыл прикосновения земного ветра. Он вообще многое позабыл за эти годы. Кондиционированный воздух в космическом корабле и на их базе на Плутоне был стерильно чист; подобно дистиллированной воде, лишен каких-либо свойств и признаков. Он просто не ощущался. Служил лишь для дыхания. И никогда ни о чем не напоминал. А утренний ветер и эти запахи сразу напомнили так много…