— Примите мои поздравления, — сказал он, — я бы никогда не подумал, что вы — иностранец. Что вы делаете в Ле-Мане?
Я объяснил, что у меня сейчас последние дни отпуска, и коротко описал свое путешествие. Сказал, что я — историк и читаю в Англии лекции о его стране и ее прошлом.
Казалось, это его позабавило.
— И таким способом зарабатываете на жизнь?
— Да.
— Невероятно, — сказал он, протягивая мне сигарету.
— Но здесь у вас есть немало историков, которые делают то же самое, — запротестовал я. — По правде говоря, в вашей стране к образованию относятся куда серьезней, чем в Англии. Во Франции есть сотни преподавателей, читающих лекции по истории.
— Естественно, — сказал он, — но все они французы и говорят о своей родине. Они не пересекают Ла-Манш, чтобы провести отпуск в Англии, а затем вернуться и читать о ней лекции. Я не понимаю, чем вас так заинтересовала наша страна. Вам хорошо платят?
— Не особенно.
— Вы женаты?
— Нет, у меня нет семьи. Я живу один.
— Счастливчик! — воскликнул он и поднял рюмку. — За вашу свободу, — сказал он. — Да не будет ей конца!
— А вы? — спросил я.
— Я? — сказал он. — О, меня вполне можно назвать семейным человеком.
Весьма, весьма семейным, говоря по правде. Меня поймали давным-давно. И, должен признаться, вырваться мне не удалось ни разу. Разве что во время войны.
— Вы бизнесмен? — спросил я.
— Владею кое-каким имуществом. Живу в тридцати километрах отсюда. Вы бывали в Сарте?
— Я лучше знаю страну к югу от Луары. Мне бы хотелось познакомиться с Сартом, но я направляюсь на север. Придется отложить до другого раза.
— Жаль. Было бы забавно… — Он не кончил фразы и вперился в свою рюмку. — У вас есть машина?
— Да, я оставил ее возле собора. Я заблудился, пока бродил по городу.
Вот почему я здесь.
— Останетесь ночевать в Ле-Мане?
— Еще не решил. Не собирался. По правде сказать… — Я приостановился. От коньяка у меня в груди было тепло и приятно, да и какая важность — откроюсь я перед ним или нет, ведь я говорю сам с собой. — По правде сказать, я думал провести несколько дней в монастыре траппистов.
— Монастыре траппистов? — повторил он. — Вы имеете в виду монастырь неподалеку от Мортаня?
— Да, — сказал я. — Километров восемьдесят отсюда, не больше.
— Боже милостивый, зачем?
Он попал в самую точку. За тем же, за чем туда стремятся все остальные, — за милостью Божией. Во всяком случае, так я полагал.
— Я подумал, если я поживу там немного перед тем, как вернусь в Англию, — сказал я, — это даст мне мужество жить дальше.
Он внимательно смотрел на меня, потягивая коньяк.
— Что вас тревожит? — спросил он. — Женщина?