Никем не замеченный, он миновал проходной двор, вышел в переулок и зашагал в сторону Невского проспекта. Правда, идти долго ему не пришлось: неподалеку, у кабака стояли аж три извозчика. Не торгуясь за копейки, господин еще раз оглянулся на подворотню, откуда вышел. И убедившись, что кроме него, извозчиков и пары подвыпивших мелких чиновников только что с трудом выбравшихся из дыхнувшего теплом, запахами снеди и шумом веселой компании подвала, вокруг никого нет, удобно устроился в возке.
— Знать к чухонцам в гости, барин? — громко откашлявшись, осведомился возница.
— По коммерции. Сегодня вот, к чухонцам, завтра к шведам. А послезавтра — где что дешевле, да лучше, — с улыбкой ответствовал седок, начиная входить в роль.
— Но! Милая!.. Она у меня умница, барин. Споро домчит. В обиде не будете. А то, знамо, конь железный, он ждать не будет…
Что что-то пошло не так он начал смутно догадываться в ту же секунду, как открыл дверь в купе и увидел на одном из двух диванов солидного господина, читающего «Ведомости». На столике лежал его котелок и черные перчатки под ним. Но пальто будущий попутчик не снял, почему-то. На вид — лет за пятьдесят. Фигура плотная, полная внутренней силы, скорее атлета или борца, чем коммивояжера. Аккуратная стрижка с зачесом, тронутые сединой густые усы, приветливый, добродушный взгляд…
«Нет! Все это не важно… черт возьми! Я же купил ОБА билета, и в купе никого не должно было быть. Пойти выяснять сразу? А не привлечет ли это лишнего внимания? Или дождаться когда тронемся, и уж тогда?»
— Да Вы проходите, что ж в двери-то встали? Вот — присаживайтесь, пожалуйте, — приветливо улыбнулся незнакомец.
— Да, да… спасибо.
— Стало быть, в княжество путь-дорожку держите?
— Да вот. Нужно… по делам-с…
— Понятненько. И как величать Вас, простите?
— Игорь Петрович…
— Хм… Игорь Петрович?.. А я, стало быть, Евстратий Павлович.
— Очень приятно. Значит мы с Вами в попутчиках?
— Так получается.
— А Вы до самого Гельсинкфорса, или раньше сойдете?
— В попутчиках-то, оно, конечно. Только вот не до Гельсинкфорса, молодой человек. А совсем в другую сторону.
— Это как же поним…
— Да грим у Вас неважнецкой больно, Николай Генрихович, так вот и понимать, — усмехнулся «попутчик» легонько хлопнув в ладоши, — А поговорить, успеем еще.
За открывшейся дверью Лейков увидел двух серьезного вида мужчин не слишком приметной наружности, явно ожидавших приказа от его нового знакомого.
— Ну-с… пойдемте, любезнейший, а то минут через пять поезду трогаться надо. А пока мы с вами с него не сойдем, они стоять будут. Нехорошо людей задерживать. Вы ведь ЕЩЕ глупостей делать не собираетесь?
— Что за… по какому праву! И кто Вы такие, в самом деле!? И почему…
— Медников моя фамилия. Евстратий Павлович. Коллежский советник. Вот Вам и удостовереньице. Полюбопытствуйте, если на слово не верите. Это — на счет моих прав. Про «почему» больше нет вопросов?
— Но я…
— Да знаю я, кто Вы. Ученый. Моряк, инженер-механик. Серьезный и образованный человек. Японца воевали… только вот немного не в ту степь заворачивать стали.
Вот видите, ребята, с какими серьезными людьми мы теперь работаем? Это вам не бомбисты-туберкулезники какие, или прочая мутная шушера.
Ну, пойдемте, мил человек. Пойдемте…
Как он сказал? «Не волнуйтесь, по первому разряду устроим. А что не прибрано в коридорах, так ведь недавно только переехали. Но Ваш-то нумерок, он готов вполне…» Значит, скорее всего, пасли давно. Значит, — не поверили. Кто? Вадим? Гаденыш… ну, тогда, может, еще и выкручусь.
Или местные? Тогда — кто его знает, фифти-фифти. Но если Кол… Господи, только не это!.. И ведь так все было грамотно продумано! Нет, конечно, я не спец в этих играх, но мозги-то есть. Что и как сообразил же. Да уж… сообразил!.. Так что мозги — ПОКА есть. И где же я лопухнулся? На чем?
Белые стены, сводчатый потолок, укрепленный литыми чугунными дугами… Запах свежей побелки, промозглая сырость. Теплая только одна стена, значит там и подтопок. Выложенный крупным камнем, залитый цементом пол. Земляной, судя по всему. Оконце под самым потолком. Решетка. Массивная дубовая дверь с глазком и окошечком для плошки. Койка, слава богу, у теплой стенки. Хотя, у стенки, наверное, не все ли равно — теплая она или холодная?.. Блин, вот не надо так шутить, не надо…