Блевотина! франц.
Август фон Эйленбург, обер-гофмаршал Двора кайзера Вильгельма II
Хочешь мира, готовься к войне. лат.
Владимир Иосифович Гурко родился 30 ноября 1862 года. Его отец — фельдмаршал И.В. Гурко — был одним из творцов победы в войне с Турцией 1877-78 г.г., а брат Василий Иосифович сделал блестящую военную карьеру, став во время ПМВ командующим Западным фронтом и начальником Генштаба.
В.И. Гурко не пошел традиционной для семьи военной стезей, и окончив Московский университет в 1885 году избрал гражданскую службу. Начав с должности комиссара по крестьянским делам двух уездов Варшавской губернии. Энергично принявшись за дело, молодой, честолюбивый, образованный чиновник усердно вникал в аграрные вопросы и сделался в них признанным экспертом. Вскоре он — член губернского присутствия по крестьянским делам, затем исполняет должность варшавского вице-губернатора.
С 1895 года Гурко переезжает в Петербург и поступает на службу в Государственную канцелярию — учреждение, занимавшееся подготовкой законопроектов для Госсовета. В 1898 г. он уже помощник статс-секретаря департамента экономии. В 1902 г. глава МВД Плеве предложил ему пост начальника земского отдела, ведавшего общественным управлением и поземельным устройством всех разрядов крестьян.
Гурко правильнее всего охарактеризовать как «государственника». С его точки зрения сословные и классовые интересы должно подчинить общей задаче — обеспечению мощи и процветания России в целом. Основой могущества страны может быть только высокопроизводительное хозяйство. Между тем Россия проигрывала в этом. Источник ее слабости он видел в низкой культуре земледелия. Мысль, центральная для понимания его идей: «ни крупные латифундии, владельцы которых не заинтересованы в интенсификации хозяйства, ни крестьянский двор в рамках общины, не могут быть основой будущего процветания России».
Гурко видится тип капиталистического хозяйства, который теперь назвали бы крупным фермерством. «Лишь владельцы имений средней величины с доходностью, удовлетворяющей современным потребностям интеллигентной семьи в деревенской обстановке, могут и имеют все к тому побуждения повысить технику сельского хозяйства, да и вообще культурный уровень жизни. Интересы и государства, и деревни, говорят за содействие образованию владений средней величины из крупных поместий и за прекращение дальнейшего дробления владельческих земель на мелкие участки с переходом их в крестьянские руки». Вторым путем формирования хозяйств такого рода ему видится выделение из общины крепких крестьян, и он прилагает усилия для разработки программ ликвидации общины и создания крестьянского землевладения на правах частной собственности. Избыточное сельское население должно найти себя в городской промышленности.
Знакомство с земледелием у Гурко не кабинетное, в родовом имении он вел обширное интенсивное хозяйство. В основании программы, выросшей из этого опыта, мысль о необходимости интенсификации сельского хозяйства; простая же передача крестьянству помещичьих земель не увеличит благосостояния крестьян, но разрушит последние очаги эффективного производства на селе. Политика государства должна облегчать выход из общины и формирование класса средних земельных собственников при недопущении всех видов «социализации», «национализации» и «принудительного отчуждения частновладельческих земель». На принципиальном значении частной собственности он настаивает: «Все государства признавали землю предметом частной собственности. На этой основе развилась та сельскохозяйственная культура, которая обеспечила государствам Западной Европы их общее развитие, их экономическое процветание».
Получив в 1902 г. с назначением на должность управляющего земским отделом МВД значительный простор для действий, Гурко повел дело к созданию на месте крестьянской общины крепких крестьянских хозяйств на основе личной собственности. В июне 1902 г. при МВД была образована редакционная комиссия по пересмотру законодательства о крестьянах, материалы для нее готовили сотрудники земского отдела во главе с Гурко. Первыми шагами к ликвидации общины он полагал уничтожение круговой поруки и отмена выкупных платежей. В этом смысле и был им составлен аграрный раздел Манифеста 26 февраля 1903 года, предусматривавшего облегчение выхода крестьян из общины. Более чем кто-либо другой, он подготовил переход к тому, что назвали «Столыпинской аграрной реформой». В.Н. Коковцов полагал, что Столыпин пришел к этой идее уже в Петербурге, подпав под влияние «такого страстного человека, каким был В.И. Гурко, давно остановившегося на необходимости бороться с общинным землепользованием».
Отстранение Гурко от дел Столыпиным в 1907 г. было следствием не только «ревности» Петра Аркадьевича к молодому и напористому подчиненному. Оно стало свидетельством его чужеродности в бюрократической среде. Де факто его неполным соответствием правилам неписаного бюрократического устава, запрещавшего, в частности, брать на себя риск, хотя бы на йоту большую ответственность, чем следовало, полностью пренебрегая всеми остальными соображениями и пользами.
В.И. Гурко скончался в эмиграции, в Париже 18 февраля 1927 г. Государственный деятель, которого по энергии и интеллектуальному потенциалу современники ставили вровень с М.М. Сперанским и Д.А. Милютиным, ушел из жизни, оказавшись практически невостребованным Россией начала 20-го века.
После смерти Александра III в земских кругах некоторое время носились слухи о либеральности нового Государя. За первые два месяца царствования почти все земские собрания посылали Николаю адреса, в которых говорилось о необходимости реформ, выражались пожелания о привлечении земских деятелей к участию в государственном управлении. Эти выступления возбудили сильную тревогу в правительственных кругах и дворцовой камарилье. 17-го января 1895-го года 26-летний Николай II принял в Аничковом дворце депутацию дворянств, земств и городов.
Как сообщает «Правительственный Вестник», приветствуя собравшихся и выйдя на середину зала, Его Величество произнес следующие слова: «Я рад видеть представителей всех сословий, съехавшихся для заявления верноподданнических чувств. Верю искренности этих чувств, искони присущих каждому русскому. Но мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его Мой незабвенный, покойный родитель».
Речь Николай читал по записке, вложенной в шапку-кубанку, которую держал в руках. От волнения он, вместо «несбыточными мечтаниями», как стояло в тексте речи, подготовленном, скорее всего, не без участия К.П. Победоносцева, прочел «бессмысленными мечтаниями», что жестоко оскорбило земцев.
Черногорский князь Никола I Негош из политических соображений двух своих дочерей в 1882-м году отправил учиться в Петербург, в Смольный институт. После замужества они остались при российском Дворе. Милица Николаевна вышла замуж за Великого князя Петра Николаевича, а Анастасия Николаевна — за герцога Лейхтенбергского. После развода с ним, Стана в 1907-ом году стала супругой Великого князя Николая Николаевича, брата мужа Милицы, их роман к этому времени продолжался уже семь лет.
Сестры проявляли особый интерес не только к православию, но ко всему магическому и оккультизму: к тому времени салонный Петербург был охвачен модой на мистику, проводились спиритические сеансы с «потусторонним миром». К несчастью, сын Милицы и Петра Николаевича, Роман, страдал очень тяжелой, врожденной формой эпилепсии. Не в силах смотреть на мучения сына, Петр Николаевич закрывал глаза на «чудачества» супруги, которыми та тщилась избавить мальчика от припадков, после которых он неделями не помнил ни себя, ни того, что вокруг происходило.
Милица прилежно посещала все строгие церковные службы, ездила со Станой по святым местам, в лавры и обители, часами выстаивая молебны и литургии. И даже выпросила у Иоанна Кронштадского, с которым была знакома, благословенную им икону, образ Пресвятой Богородицы. Она не расставалась с ним, утверждая, что образ сей — чудотворен, и по силе не имеет себе равных. Однако, по мере того, как истовость в православии не отвращала болезнь сына, мистика, оккультизм и гипнотизеры-врачеватели занимали все более важное место в мировосприятии сестер.
Именно в это время Императрица Александра Федоровна, у которой рождались одни дочери, была близка к панике и готова искать помощи даже у подобных персон. Воспользовавшись интересом царицы к потусторонним силам и ее изолированностью при Дворе, черногорки становятся подругами Александры.
Несмотря на то, что сестры строго соблюдали посты и чтили все церковные уставы, именно они стали главными поставщиками разного рода колдунов и чародеев ко Двору. Стоя перед царицей на коленях, они поклялись помочь ей родить сына. И она доверилась им…
Первым доставленный ко Двору французский целитель Папюс, помочь царице не смог. Затем, по совету черногорок, из Киева привезли слепых монахинь, но и их усердие оказалось безрезультатным. Не оправдал надежд Императрицы и мсье Филипп Вашо. А когда долгожданный наследник все-таки появился на свет, но пораженным гемофилией, очередным целителем, привезенным черногорками к царице, в нашей истории стал Г.Е. Распутин… Здесь Вадим опередил возможное явление «старца» на восемь месяцев.
В августе 1874-го года Мария Александрина Элизабета Элеонора, дочь герцога Мекленбург-Шверинского, вышла замуж за Великого князя Владимира Александровича, третьего сына Императора Александра II. Свадьбу сыграли через три года после знакомства: лютеранка, Мария не хотела принимать православие. В итоге, Александр II дозволил сыну жениться на не православной только после длительных уговоров многочисленной родни. При замужестве она стала Великой княгиней Марией Павловной.
Двор Владимира Александровича и Марии Павловны был очень влиятелен и активно формировал общественное мнение высшего света. Кроме того, Мария Павловна широко привлекала на свои приемы банкиров, торговцев и промышленников, которые из-за своего неаристократического происхождения не могли попадать к Большому Двору. С появлением в Петербурге молодой Императрицы — немецкой принцессы, она попыталась «взять над нею шефство в делах Двора и постижения новой Родины». Или попросту — подчинить себе. Но коса нашла на камень. Александра по воспитанию и мировосприятию была куда больше чопорной англичанкой, чем ухватисто-энергичной немкой…
Когда попытки «дружбы» со стороны Марии Павловны были царицей холодно отвергнуты, та, будучи женщиной властной и вспыльчивой, дала волю своему язвительному языку, комментируя все, что бы ни сделала племянница. Двор — ее Двор — следовал установленному ею примеру. Наиболее обидные для Императрицы слухи исходили именно из непосредственного окружения Марии Павловны.
На плохо скрываемую вражду со стороны Великой княгини, Александра ответила взаимностью. Отсюда обидное прозвище, данное супруге Владимира Александровича в ближнем круге царицы — «тетка Михень».
Ситуация усугублялась тем, что по мере рождения в семье царя девочек, смерти одного брата Николая и ясно видимого нежелания претендовать на корону со стороны второго его брата — Михаила, появлялся шанс перехода трона к ветви Владимира Александровича. Сказать, что такой поворот событий, имевшую троих сыновей Марию Павловну, весьма заинтересовал, значит — ничего не сказать.
Великий князь Николай Михайлович Романов. Получил военное образование, но в юности серьёзно увлёкся энтомологией. Редактировал девятитомное издание «Мемуары о чешуекрылых». В 18 лет (!) был избран членом Французского энтомологического общества. Его уникальная коллекция насекомых до сих пор сохраняется в Петербургском зоологическом музее. Второе научное призвание Николая Михайловича — история. Его монументальная биография Александра I, написанная после долгих лет собирания материалов и проверки дат, остается непревзойденной в исторической русской литературе.
В жизни отличался безудержной склонностью к интриганству, распространению светских сплетен и «жареных фактов». Способом влияния на Императора избрал нравоучительные письма с элементами доносительства на родственников. Одержимый непомерной гордыней, он считал для себя возможным отзываться о Государе Императоре: «наш дурачок Ники». Вел активную переписку с Л.Н. Толстым, причем кроме «толстовства» был увлечен и идеей установления в России конституционной монархии. Однако идеалом общественного строя Великий князь почитал… Французскую республику. Бисексуал.
Кто перестал быть твоим другом, тот никогда им и не был. франц.
Иные времена, иные нравы. франц.