Уильям Говард Тафт родился в Цинциннати, штат Огайо, 15-го сентября 1857-го года. Его отцом был А. Тафт, член Верховного суда штата, впоследствии военный министр, генеральный прокурор САСШ, а в завершении карьеры — посол в АВИ и России. По стопам отца в сфере юстиции и политики пошел и сын.
В 1878-м году он окончил Йельский колледж, в 1880-м — юридическую школу в своем родном городе, и после ее окончания, следуя по стопам отца, проявил интерес к политической деятельности. Уже в молодые годы он слыл отличным оратором, оказанные им республиканской партии услуги привели к его назначению помощником прокурора округа Гамильтон. В 1882-м году Тафт был назначен сборщиком налогов в Цинциннати, но будучи человеком принципов, подал в отставку с этого поста после того, как отказался уволить нескольких способных служащих.
В 1890-92 г.г. он — генеральный солиситор США (высшее должностное лицо министерства юстиции, представляющее интересы государства в судебных процессах), затем федеральный окружной судья в Огайо. В эти годы Тафт сдружился с будущим президентом САСШ Теодором Рузвельтом, что и предопределило будущий взлет его карьеры. В нашей истории он стал следующим после Т. Рузвельта президентом САСШ и крестным отцом т. н. «дипломатии доллара». Ему же принадлежит известная фраза: «Недалёк тот день, когда три знамени Звёзд и Полос будут отмечать расширение нашей территории в трёх равноотстоящих точках: одна у Северного полюса, другая у Панамского канала, третья у Южного полюса».
В сентябре 1900-го года во главе специальной комиссии («комиссия Тафта») он был направлен на Филиппины с целью наладить управление захваченными в ходе испано-американской войны островами, и в июле 1901-го года стал первым гражданским губернатором архипелага.
С весны 1904-го года Тафт — военный министр в администрации Т. Рузвельта и ближайший советник президента. Именно ему, корректному и сдержанному администратору, превосходному аналитику и организатору, «Неугомонный Тэдди» доверил подготовку к возможной войне против России, Франции и Германии, на стороне Японии и Англии. Вступив на империалистический путь, Штаты оставаться в стороне от кардинального передела сфер влияния в Юго-восточной Азии не собирались…
В декабре 1904-го года Тафт подписал серию соглашений об основах взаимоотношений между зоной Панамского канала и Республикой Панама, подготавливая логистическое и военное обеспечение будущей американской экспансии в Тихоокеанском регионе.
Альберт Бушнелл Харт, доктор философии, писатель, историк и издатель, масон, убежденный североамериканский империалист. Родился 1-го июля 1854-го года в г. Кларксвилле, штат Нью-Джерси. Окончил Гарвард в 1880-м году одновременно с будущим президентом САСШ Теодором Рузвельтом, с которым сдружился в стенах университета.
Через три года, проведенные во Франции и Германии, во Фрайбургском университете он успешно защищает докторскую степень, после чего, вернувшись на Родину, 43 года преподает историю в своей альма-матер, пройдя все ступеньки профессионального роста от преподавателя до профессора.
Совместно с Эдвардом Ченнингом редактировал «Брошюры по американской истории» и «Введение к изучению американской истории» (1896 г.), в которых большая часть глав вышла из-под его пера.
Редактор «Американского ежегодника современной истории» и журнала «История американского народа». Автор трудов «Рабство, аболиционизм и идеалы американской власти», «Образование Союза» (1892 г.), «Основы американской внешней политики» (1901 г.) и «Основы американской истории» (1905 г.).
Харт неоднократно выполнял конфиденциальные личные и партийные поручения Теодора Рузвельта, его персональный вклад в определении внешнеполитического курса САСШ в начале 20-го века признан, как самим Рузвельтом, так и многими его видными современниками по обе стороны Атлантики.
Теофиль Делькассе родился в городе Памье 1-го марта 1852-го года в семье мелкого рантье. Талантливый журналист, политик и дипломат. Империалист, реваншист «до буланжизма», германофоб.
Окончив в 1874-ом году университет Тулузы, работал журналистом-международником. В 1889-ом году избран в Парламент и через год привлек широкое общественное внимание программной речью, в которой доказывал, что военный союз с Россией жизненно необходим Франции для решения ее главной внешнеполитической задачи — противостояния Тройственному союзу и последующего возвращения Эльзаса и Лотарингии. В 1894-96-м годах возглавлял министерство колоний, активно проводя политику территориальных захватов (главным образом в Африке).
В 1898-м году получил портфель министра иностранных дел. В том же году, убедившись, что Россия не намерена воевать с Англией из-за франко-британской колониальной стычки в глубине Африканского материка, урегулировал острый Фашодский кризис, после чего стал сторонником сближения Франции с Великобританией. Являлся одним из инициаторов заключения договора Сердечного согласия в апреле 1904-го года, таким образом, отплатив той же монетой Петербургу, основательно увязшему на тот момент в войне с союзной англичанам Японией.
Считая Германию главным противником Франции, добиваясь её полной изоляции и будучи виртуозом тайной дипломатии, Делькассе заключил секретные франко-итальянские соглашения 1900-го и 1902-го г.г., противоречащие для итальянцев духу и букве Тройственного союза.
В нашей истории непримиримость его антигерманской позиции во время Первого марокканского кризиса вызвала резкую критику деятельности МИДа со стороны оппозиции и президента ФР, что стало причиной его отставки. В 1911-13 г.г. морской министр. В 1912-м инициировал заключение военно-морской конвенции с Россией, в феврале 1913-го — марте 1914-го посол в России.
Среди французских «архитекторов» мировой бойни и вовлечения в нее России, Теофилю Делькассе принадлежит не менее значимое место, чем печально знаменитому Раймону Пуанкаре.
В секретном послании Рузвельту царь гарантировал после победы в РЯВ уважение интересов САСШ в Корее, на Филиппинах и в Китае, преференции американскому капиталу на русском ДВ и в Маньчжурии, а также решение в России к лету 1905-го года «еврейского вопроса» в желательном для САСШ ключе.
Петр Николаевич Дурново родился 24 марта 1844-го года в многодетной семье олонецкого вице-губернатора Н. С. Дурново и племянницы адмирала Лазарева. В 1860-м он блестяще окончил Морской кадетский корпус, через два года был произведен в мичманы и около 8-и лет провёл в дальних плаваниях, в том числе у берегов Китая и Японии, Северной и Южной Америки. В 186-м3 году, в ходе одной из экспедиций, в честь Петра Николаевича был назван островов в Японском море. Безусловно, в его лице русский флот получил блестящего, перспективного офицера. Но подвело здоровье, на карьере морехода пришлось ставить крест.
В 1870-м Петр Николаевич выдержал выпускной экзамен в Александровской военно-юридической академии и был назначен помощником прокурора при Кронштадтском военно-морском суде. В 1872-м он оставил службу по Адмиралтейству «с награждением чином коллежского асессора для определения к статским делам» и перешёл в Министерство юстиции. За 12 лет пройдя ряд ступеней на прокурорской и судебной службе, в 1884-м году, в неполные 40 лет, Петр Николаевич получил назначение на должность директора департамента полиции МВД, в которой прослужил 9 лет.
Именно в эти годы, благодаря тесному сотрудничеству с Жандармским корпусом, Департаменту полиции удалось локализовать и разгромить террористическую организацию «Народная воля». Однако, очевидные заслуги перед Россией и Романовыми, не спасли Дурново от монаршего гнева из-за «аморалки».
Петр Николаевич, как и многие выдающиеся личности, имел свою слабость. А конкретно — любил он женщин. И многое сходило ему с рук, пока в фокусе очередного скандала не оказалась его любовница, одновременно являвшаяся таковой и у посланника Бразилии. Одурманенный ревностью, Петр Николаевич приказал выкрасть интимную переписку пассии с дипломатом прямо из посольства. Огласка этого факта взбесила Александра III, и Дурново был отправлен заседать в Сенат без перспектив на серьезную службу.
И только при Николае II, с назначением ценившего Дурново-профессионала Д.С. Сипягина в 1899-ом году управляющим МВД, а затем министром, Петр Николаевич стал товарищем министра внутренних дел. В этой должности Дурново остается и после гибели Сипягина, при трех следующих министрах.
Но, как это случается в России, о подлинном потенциале Петра Николаевича вспомнили только тогда, когда по-настоящему припекло. Вершиной государственного служения Дурново (в нашей истории) стала его деятельность на посту министра внутренних дел с октября 1905-го по апрель 1906-го года. Именно на его плечи лег главный груз ответственности за разгром первой русской смуты 20-го столетия. Не отдельных актов террора, а массовой, организованной смуты, от которой оставалась буквально пара шагов до падения власти. Петру Дурново хватило для подавления революции семи месяцев…
В то время, когда почти все растерялись, он напротив воспрял духом и принялся работать с раннего утра до поздней ночи. Он прекратил почтово-телеграфную забастовку, добился ареста Петербургского совета рабочих депутатов, ввел в большинстве областей Империи исключительное положение, уволил ряд нерешительных губернаторов, расширил полномочия полиции и местной администрации. Он рассылал карательные отряды, требовал немедленного введения военно-полевых судов, а на всех правительственных совещаниях твердо отстаивал сохранения всей полноты власти за Самодержцем, решительно выступая против конституционных поползновений отдельных сановников. Личной привязанности к Николаю II он не имел, но считал монархию единственной альтернативой либеральной или социалистической анархии.
В одной из телеграмм губернаторам П. Н. Дурново настоятельно требовал: «Примите самые энергичные меры борьбы с революцией, не останавливайтесь ни перед чем. Помните! Всю ответственность я беру на себя». Обращаясь к командиру Семеновского полка Г. А. Мину, в чью задачу входило подавление мятежа в Москве, Дурново так инструктировал полковника: «Никаких подкреплений Вам не нужно. Нужна только решительность. Не допускайте, чтобы на улице собирались группы даже в 3–5 человек. Если отказываются разойтись — немедленно стреляйте. Не останавливайтесь перед применением артиллерии. Пушками громите баррикады, дома, фабрики, занятые революционерами». «Эти инструкции, — вспоминал позже жандармский генерал А. В. Герасимов, — произвели нужное впечатление, ободрив Мина. Он стал действовать решительно, и скоро мы узнали о начавшемся переломе в Первопрестольной».
«…Маленький, сухонький человек с ясным умом, сильной волей и решимостью вернуть растерявшуюся власть на место, — писал о нем начальник Московского охранного отделения А.П. Мартынов. — Несколько ясных и твердых распоряжений — и сонное царство ожило. Все заработало, машина пошла в ход. Начались аресты, изъяли вожаков, и все стало приходить в норму».
Дурново, по словам В.И. Гурко, «выявил ту последовательность, даже беспощадность, которые должны были внушить народу уверенность, что власть не играет словами и осуществляет принятые ею решению до конца». В итоге «сильная власть главного руководителя сразу почувствовалась ее исполнителями, как столичными, так и провинциальными, и каким-то магнетическим током передалась им».
Решимость Дурново, по его собственному признанию, усиливало то, что в отличие от многих прочих сановников он не заботился о том, как к нему отнесется общественное мнение. После громкого скандала с бразильским дипломатом, превратившего Дурново в объект насмешек и издевательств, ему уже не было дела до того, что напишет о нем пресса. Говоря о революции, он признавался в частном разговоре: «Все власть имущие хотели ее ударить, но не решались; все они с графом Витте во главе опасаются пуще всего общественного мнения, прессы; боятся — вдруг лишат их облика просвещенных государственных деятелей, а мне же — по…, в сущности, мне терять совершенно нечего у прессы. И я фигуру революции ударил прямо в рожу. И другим приказал: бей! Ответственность — на мою голову».
Но, как это у нас обычно водится, когда кризис отступил, пропала надобность и в «боевом» министре. Вновь — Сенат, членство в Госсовете. Почетная отставка. Лидерство у консерваторов. И, наконец, нетленная вершина государственной мысли поистине великого человека и гражданина: Меморандум (записка) царю о пагубности войны с Германией. За полгода до ее начала.