К ногам порока упадаешь,
Добро презрением даришь:
То над неопытною девой.
Как старый грешник, шутишь ты…
Скажи, зачем твои сомненья,
Твои безумные волненья,
Зачем в тебе порок и зло Блестящим даром облекло Судьбы счастливой заблужденье?
Зачем к тебе — сует дитя,
Всползли, взгнездилися пороки:
Лжи, лести, низости уроки Ты проповедуешь шутя?
С твоим божественным искусством,
Зачем, презренной славы льстец,
Зачем предательским ты чувством Мрачишь лавровый свой венец?
Так говорила чернь слепая,
Поэту дивному внимая:
Он горделиво посмотрел На вопль и клики чедни дикой,
Не дорож» ее уликой.
Как юный, бодрственный орел,
Ударил в струны золотые,
С земли далеко улетел,
В передней у вельможи сел И песни дивные, живые В восторге радости запел 14.
Бессмыслов
С.-Петербург, 1832.
Здесь, ясно, дело идет о «Литературной Газете», которую издавал Дельвиг (его, очевидно, должно разуметь под именем Якова Ротозеева), литературный клиент Пушкина (которого хочет пародия означить именем Фомы Низкопоклонина). Прозвища «Мотыльков» и «Бессмыслов», очевидно, относит она также к нему.
Форма последней пародии очень жестка; но таковы были тогда литературные обычаи в эпиграммах и пародиях; сам Пушкин часто бывал не менее резок, — довольно припомнить знаменитые статьи Феофилакта Косичкина в «Телескопе», не менее знаменитую статью о Видоке 15 и многие из его эпиграмм — из них приведем только одну, подписанную его именем и напечатанную в «Телеграфе» 1829 года (часть 26, стр. 408).
ЭПИГРАММА
Там, где древний Кочерговский Над Ролленем опочил,
Дней новейших Тредьяковский Колдовал и ворожил:
Дурень, к солнцу став спиною,
Под холодный Вестчик свой Прыскал мертвою водою,