Все ж видно — не впервой я им верчуі
А как давно? Того и не скажу-то.
На критиков я еду, не свищу,
Как древний богатырь — а как наеду… Что ж? Поклонюсь и приглашу к обеду,
Покаместь можете принять меня За старого, обстреленного волка,
Или за молодого воробья,
За новичка, в котором мало толка.
У вас в шкапу, быть может, мне, друзья, Отведена особенная полка,
А, может быть, впервой хочу послать Свою тетрадку в мокрую печать.
Ах, если бы меня, под легкой маской. Никто в толпе забавной не узналі Когда бы за меня своей указкой,
Другого строгий критик пощелхзл!
Уж то-то б неожиданной развязкой Я все журналы после взволновал!
Но полно, будет ли такой мне праздник? Нас мало. Не укроется проказникі
А вероятно, не заметят нас,
Меня с октавами моими купно.
Однакож нам пора. Ведь я рассказ Готовил; — а шучу довольно крупно И ждать напрасно заставляю вас.
Язык мой, враг мой: все ему доступно, Он обо всем болтать себе привык. Фригийский раб, на рынке взяв язык,
Сварил его (у г-на Копа Коптят его). Езоп его потом Принес на стол… Опять, зачем Езопа Я вплел с его вареным языком В мои стихи? Что вся прочла Европа, Нет иужды вновь беседовать о том.
На силу-то, рифмач я безрассудной, Отделался от сей октавы трудной! —
Усядься муза…
МОНОЛОГ ПЬЯНОГО МУЖИЧКА
Сват Иван, как пить мы станем. Непременно уж помянем Трех Матрен, Луку с Петром,
Да Пахомовну потом.
Мы живали с ними дружно:
Уж как хочешь — будь что будь — Этих надо помянуть,
Помянуть нам этих нужно. Поминать так поминать,
Начинать так начинать,
Лить так лить, разлив разливом. Начинай же, сват, пора!
Трех Матреи. Луку с Петром Мы помянем пивом,
А Пахомовну потом