– Стоп! – крикнул я и, подойдя к Янгоку сбоку, постучал палкой по его спине. – Бросай чемодан! Сейчас мы посмотрим, что там у тебя: кизяки или головы безвинно убитых тобой людей?
– Какие кизяки, какие головы?! – возмутился Янгок. – Я на мокрое дело никогда не иду, гражданин… извините, не знаю, как вас величать. Пусть этим занимаются такие дураки, как Балтабай…
– Понятно. Они будут убивать, а ты их укрывать, так, что ли?
– Чёрта с два! Мне бы только на московский поезд успеть, а там ищи ветра в поле! Очень нужен мне ваш Балтабай! Отпустите меня, гражданин, я опаздываю.
– Никуда ты не пойдёшь, – ткнул я палкой в грудь Янгока. – Помолись лучше перед смертью, потому что я решил убить тебя! Жёлтый див я, слыхал про такого?
– Див? Жёлтый див? – спросил Янгок, нисколько не испугавшись, – Откуда ты взялся, из сказки, что ли? Если бы ты сказал, что ты – невидимый агент ОБХСС, я бы поверил, но див…
– Я тебе покажу – из сказки! – сказал я сердито и, чиркнув спичку, поднёс к лицу Янгока.
Он испуганно упал на колени.
– Молись, пока не поздно.
– Но я не умею молиться, товарищ див…
– Не умеешь? А когда ты работал муллой, молился?
– Бормотал всё, что придёт на язык, и только. Никаких молитв я не знаю!..
– Всё ясно. Бери чемодан в руки! – приказал я, угощая Янгока лёгким пинком. – А теперь нагнись, вот так. И не дрожи, а то уронишь! – предупредил я, взбираясь на него верхом. – Порядок. Ну, давай скачи.
– Куда скакать?
– В кишлак. Прямо к сельсовету. Ну, пошёл!.. Скажу я вам, никогда не думал, что это такое удовольствие – скакать верхом на жёлтом диве! Как вы сами помните, я катался и на «Волгах», и на грузовиках, и на трамвае, но такого удовольствия никогда не получал. Янгок Уразаев, отъевшийся на дармовых харчах, нёсся к кишлаку, как первоклассный скакун, – только ветер свистел в ушах. Он, видно, надеялся, что я его отпущу. Но не тут-то было. Я пригнал его прямо к сельсовету, хотел сдать сторожу. А того, как назло, не оказалось на своём посту.
Дверь сельсовета была не заперта, и я, не слезая с Янгока, объехал все кабинеты, высматривая, в каком бы его запереть. Но все окна здесь, оказывается, без решёток. «Нельзя его оставлять тут, – решил я, – сбежит мой мошенник».
– Немного подумав, я нашёл наилучший выход: запер Янгока в старой тёмной конюшне, где хранились разные колёса и запчасти к машине Абдушукурова. Потом я вернулся в сельсовет, сел в председательское кресло и написал объявление:
«Внимание! Здесь заперт вор и мошенник Я. Уразаев, который выдавал себя за муллу Янгока. Просьба связать его и передать милиции».
Приклеил я листок к двери конюшни и со спокойным сердцем вернулся к омуту.
Закир всё ещё спал. Я сел возле него, достал корзину и с аппетитом поужинал. Потом накрылся курткой (Закир не замёрзнет, он больно жирный) и сладко уснул.
ТАЙНА ГРОБНИЦЫ
Мулла Янгок, которого утром вывели из конюшни, клялся и божился, что над ним зло подшутили дивы, что они всю ночь ездили на нём. Но ему уже мало кто верил: «Бороду тебе тоже дивы сбрили? И костюм на тебя надели? А эти пачки денег, что лежали в твоём чемодане, тоже дивы дали?» Я с большим нетерпением ждал возвращения нашего участкового милиционера, который повёз Янгока в район. Если Балтабай пронюхает, что мулла Янгок разоблачён, немедленно скроется. И кто знает, сколько ещё он совершит преступлений, если останется на свободе!
Участковый вернулся после обеда и сразу побежал в аптеку: он вечно там сидит, играет с аптекарем в шахматы.
Когда я вошёл, он грустно глядел на шахматные фигурки, подперев щёку ладонью, а аптекарь посмеивался – видно, выигрывал.
– Дядя милиционер!
Участковый вздрогнул, поднял на меня отсутствующий взгляд.
– Дядя милиционер, вы знаете Балтабая Султанова?
– А как же! – обрадовался участковый.
Радовался он, конечно, тому, что придётся сдаваться аптекарю. А положение у него было незавидное. Один-два хода – и мат!