Девочка проснулась и удивлённо посмотрела на отца:
– Что случилось, папочка?
– Разве можно съесть сразу столько конфет? Это же вредно. Жена, неси скорее кислого молока.
Жена прибежала с двумя бутылками кефира,
– Пей скорей! – приказал Джура Джуман.
– Не буду! Не хочу! – захныкала Дильбар.
– Будешь! Хочешь! – решительно сказал Джура Джуман, но, услышав позывные телевизора, выбежал из комнаты.
А мне только этого и надо было. Взял я бутылки из рук девочки и выпил весь кефир, чтобы не отравиться.
– Вот и молодец, доченька! – обрадовалась мама Дильбарки, увидев пустые бутылки. – А теперь спи… Время позднее.
Я посмотрел на часы: половина десятого. Значит, самая пора идти к Сайдулло-аке. Сейчас у него работа в разгаре. Есть на что посмотреть.
Когда я вошёл в кабинет, Сайдулло-ака бегал из угла в угол и шептал какие-то шипящие слова. Чтобы не мешать ему, я прилёг на диване.
Сайдулло-ака остановился у стола, сморщился, как от зубной боли, погрозил пальцем стопке чистой бумаги. Растворив окно, он некоторое время глядел в темноту, а потом схватил авторучку и… давай писать!
Строчки так и летели друг за дружкой, стопка бумаги таяла прямо на глазах.
Но вдруг ручка споткнулась и остановилась. Сайдулло-ака простонал, скомкал исписанные листы бумаги и вышвырнул их в окно.
И тут меня осенило: если Сайдулло-аке не нравятся эти стихи, то, может, мне они пригодятся? Перепишу и отнесу в редакцию. Зачем же добру пропадать?
Утром я сидел перед Джурой Джуманом.
– Дай лапу, поэт! Поздравляю! – закричал он, заглянув мне прямо в глаза. – Вот это я понимаю! Талантливо! Добротно! Изрядно, видать, потрудился, сразу видно…
– Да, Джура Джуман-ака, нелёгкое это дело – писать стихи, – сказал я, развалясь на диване.
– Отлично, отлично! Правда, вот эта строфа несколько вялая, но исправить её – дело минуты. Уберём один глагол, два местоимения – и порядок. Прозвучит как выстрел!
– Значит, напечатаете мои стихи?
– Постараемся.
– С фотокарточкой?
– Собственно, зачем с фотокарточкой?
– Я думал… хотел, чтобы директор… мама… – забормотал я, потом махнул рукой и улыбнулся: – А вообще можно и без фотокарточки.
– Не гонись за славой, юноша. И тогда она сама придёт к тебе, – печально сказал Джура Джуман. – Я её завоевал именно таким образом.
Помолчав, он добавил:
– А стихи постараемся дать. В ближайшем номере. О, если бы вы знали, как я был счастлив! Иду по улице – танцую, прыгаю, песни распеваю!
– Ты что, мальчик, свихнулся? – схватил меня за руку прохожий, на которого я случайно налетел.
– Я поэт, дяденька, поэт! На днях напечатают мои стихи!
– Мало ли что поэт! Если ты поэт, то иди, как все люди, и не задевай встречных! Вот, например, когда мне было пятнадцать лет…