Оглядев меня с ног до головы, старик пригласил сесть и налил пиалу чая.
Разговорились. Я узнал, что старика зовут Палван-ата, что шрам у него со времён гражданской войны, что сейчас он следит за поливкой хлопчатника.
Дед очень обрадовался моему приходу и всё время приговаривал:
– Спасибо, сынок, что пришёл, скрасил моё одиночество. После ужина мы поудобнее устроились у костра.
– Скажите, дедушка, а как называется ваш колхоз?
– У нас не колхоз, а совхоз, – ответил старик. – А ты разве не из здешних мест?
– Я из Ферганской долины. Скажите, дедушка, а агроном вашему совхозу не нужен?
– Агроном? Позарез нужен нам агроном, сынок, позарез.
Нашего-то взяли в область, на руководящую работу. Кто твой отец, я не расслышал? Может, агроном, а, сынок? Вот бы кстати!
– Не отец, а я агроном.
– Что? – вскричал Палван-ата. – Ты, от горшка два вершка, – и агроном?!
Он внимательно посмотрел на меня, боясь, что я свихнулся. Смекнув, в чём дело, я тихо прошептал:
– Наверху небо, внизу земля, исполни моё желание, шапочка моя! Сделай меня высоким!.. Вы, дедушка, вроде принимаете меня за мальчишку? Я не спеша поднялся с места.
– Боже, боже, сохрани от нечистого! – испуганно забормотал старик. – Ты же только что был маленьким мальчиком, а сейчас стал длинным, как телеграфный столб!.. Или всё это мне приснилось?
– Не пугайтесь, дедушка Палван, это темнота, наверно, всё перепутала. А потом, я вообще такой: то кажусь маленьким, то – большим…
Старик долго не мог успокоиться, всё качал головой.
– Значит, вы агроном, да, сынок? – Палван-ата начал говорить мне «вы».
– Да, дедушка, я агроном. И хочу к вам на работу поступить.
– Очень хорошо надумали, сынок. Совхоз у нас большой, а народ трудолюбивый. Жалеть не будете.
– Работы и трудностей я не боюсь. Лишь бы мне не отказали.
– Это почему же откажут, когда в совхозе нет агронома?!
– Могут сказать: молод очень, неопытный…
– На этот счёт не беспокойтесь, сынок. Директор у нас толковый, цену людям знает. А что молод – это не беда. Главное – работу любить. Я сам замолвлю за вас словечко. Скажу, человек из самой Ферганы приехал, хочет на целине поработать…
– Да, да, я специально для этого из дома… приехал сюда. – Чуть не ляпнул «из дома убежал». Палван-ата закивал головой:
– Правильно сделал, сынок. В старину говорили: «Не тот умён, кто много прожил, а тот – кто много видел…» Долго ещё мы беседовали о жизни. Потом пустили воду на новый участок и улеглись отдохнуть на супе[3].
Хорошо! В арыке журчит вода. Трещат сверчки. Словно на что-то жалуясь, хрипло квакают лягушки. На тёмном небе перемигиваются звёздочки. Им улыбается полная луна…
Всё это напомнило мне родную деревню, маму, любимых сестёр. Бедная мама! От горя, наверно, рвёт на себе волосы, бродит по полям и кишлакам, уж и не надеясь найти сына в живых.
Не ищи меня, дорогая, не печалься, не проливай зря слёз. Дела твоего Хашимджана идут хорошо. Ещё немного, и он станет агрономом большого совхоза.
– Акбарали, я агронома привёл, – сказал дедушка Палван человеку, сидевшему за столом.
Бритая голова человека касалась потолка, а новенький стул скрипел под ним, как несмазанная арба. Огромные чёрные усы воинственно топорщились в стороны.
[3] Супа – глиняное возвышение.