Ответный удар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Скажи им, — немного поколебавшись, приказал Молотов. Ему совсем не нравилось делиться информацией, но совместная борьба с общим врагом требовала откровенности.

Когда переводчик закончил говорить, Риббентроп заулыбался.

— Значит, у нас еще примерно лет двадцать, — сказал он. — Совсем неплохо.

Молотов с отвращением заметил, что Халл, соглашаясь с ним, кивнул. Похоже, они считают, что двадцать лет это огромный срок, и загадывать так далеко нет никакого смысла. Пятилетние планы Советского Союза имели своей целью будущее, как, впрочем, и постоянное изучение динамического развития диалектики истории. По мнению Молотова государство, не думающее о том, что его ждет через двадцать лет, не заслуживает будущего.

И тут он заметил, что Черчилль погрузился в сосредоточенные размышления. Англичанин не следовал законам диалектики — да и как он мог, ведь он представлял класс, чье место на помойке истории — но занимался изучением прошлого реакционного мира, а потому привык рассматривать многие вопросы в широком масштабе времени. Ему не составляло никакого труда заглянуть на много лет вперед и не почувствовать легкого головокружения от столь значительного расстояния.

— Я вам скажу, что это значит, джентльмены, — проговорил Черчилль. — После того, как мы одержим верх над ящерами, ползающими по зеленым полям нашей родной планеты, нам придется остаться соратниками, товарищами по оружию — пусть и не совсем в том смысле, в каком понимает товарищество комиссар Молотов — и начать подготовку к новому великому сражению.

— Согласен, — сказал Молотов

Он был готов позволить Черчиллю язвительные замечания в свой адрес, если это способствовало укреплению коалиции против ящеров. Рядом с ними даже ископаемый консерватор Черчилль казался яркой прогрессивной личностью.

— Я тоже согласен с вашими словами, — заявил Риббентроп. — Однако должен заметить, что некоторым государствам, активно выступающим за сотрудничество, стоило бы что-нибудь сделать для его развития. Германии стало известно о нескольких случаях, когда сообщения о новых достижениях доходили до нас в неполном виде, причем часто после бесконечных переговоров, в то время как другие страны, представители которых собрались за нашим столом, делятся друг с другом своими открытиями добровольно и без ограничений.

Лицо Черчилля оставалось непроницаемым. Молотов тоже никак не отреагировал на слова Риббентропа — впрочем, он редко открыто демонстрировал свои чувства. Он прекрасно знал, что Риббентроп имеет в виду Советский Союз, но не испытывал никакой вины. Молотов не мог смириться с тем, что Германии удалось добыть взрывной металл — пусть и в два раза меньше, чем СССР — и доставить его на свою территорию. В планы Советского Союза это не входило. Да и Черчилль не испытывал желания делиться секретами с державой, которая практически поставила Британию на колени.

— Господин Риббентроп, я хочу вам напомнить, что когда речь идет об обмене новыми идеями и достижениями, в виду имеются обе стороны, — вмешался Корделл Халл. — Насколько мне известно, вы не поделились с нами секретом производства ракет дальнего радиуса действия, а также усовершенствованной системы наблюдения, которой вы оборудовали свои танки.

— Я займусь этим вопросом, — пообещал Риббентроп. — Наше сотрудничество с соседями должно быть полным и безоговорочным.

— А заодно вам следует обратить внимание на то, что происходит в ваших лагерях смерти, расположенных на территории Польши, — посоветовал ему Молотов. — Разумеется, ящеры весьма подробно осветили данную сторону вашей военной кампании, так что, мы все знаем.

— Рейх заявляет, что это грязная и злобная ложь, сфабрикованная инопланетянами и евреями, — сердито сказал Риббентроп и наградил Молотова взглядом, исполненным негодования. Министр иностранных дел СССР с трудом сдержал улыбку — ему удалось нанести удар в самое больное место. Германия может сколько угодно отрицать свое участие в зверских расправах над ни в чем не повинными людьми, им все равно никто не верит. Риббентроп продолжал: — Кроме того, герр Молотов, я сомневаюсь, что Сталину требуется совет по поводу эффективного уничтожения мирных граждан.

Молотов оскалился, он не ожидал, что слабоумный немец сумеет так быстро отреагировать. Впрочем, Сталин убивал людей за то, что они выступали против него или могли представлять для него опасность (с течением времени обе категории практически слились воедино), а вовсе не за их национальную принадлежность. Однако различие было таким тонким, что он решил не обсуждать его за этим столом.

— Нам не следует забывать о том, что, несмотря на прежнюю вражду, мы находимся по одну сторону баррикад, — напомнил Шигенори Того. — Все остальное необходимо забыть. Возможно, наступит день, когда мы снова рассмотрим свои прежние разногласия, но сейчас необходимо заняться решением более насущных проблем.

Министр иностранных дел Японии оказался единственным человеком, который мог разговаривать с Молотовым и Риббентропом, поскольку перед тем, как прилетели ящеры, его страна заключила союз с Германией и соблюдала нейтралитет по отношению к Советскому Союзу.

— Разумное предложение, — проговорил Халл.

То, что он согласился с Того, имело огромное значение, поскольку США и Япония ненавидели друг друга не меньше, чем русские и немцы.

— Насколько возможно, мы постараемся сохранять нашу прогрессивную коалицию и продолжим бороться против империалистических захватчиков, одновременно изыскивая пути сообщать союзникам о своих достижениях и открытиях, — проговорил Молотов.

— Насколько возможно, — подтвердил Черчилль.

Все собравшиеся дружно закивали. Молотов знал, что такая постановка вопроса ослабит их совместные усилия. Но он прекрасно понимал, что в противном случае Большая Пятерка, вообще, не станет делиться друг с другом своими секретами. Соглашение с известными недостатками все-таки лучше, чем договор, который может лопнуть в любой момент.

Борьба продолжается. А остальное не имеет значения.

Глава V

Завыла сирена, предупреждающая о воздушном налете, и Дэвид Гольдфарб помчался к ближайшему окопу. Через несколько минут голос сирены перекрыл рев истребителей ящеров, который нарастал с невероятной быстротой. В тот момент, когда Гольдфарб нырнул в окоп, на землю начали падать бомбы. Земля содрогалась, словно от не-выносимой боли, вовсю палили орудия противовоздушной обороны. Самолеты ящеров, не прекращая стрелять, носились совсем низко, чудом не задевая кроны деревьев. Сирена продолжала выть.

Через некоторое время вражеские истребители улетели, люди сделали им вслед несколько совершенно бесполезных выстрелов. Осколки снарядов сыпались с неба, точно острые металлические градины. Перепуганный, оглохший, грязный Гольдфарб поднялся на ноги и посмотрел на часы.

— Ну и дела! — пробормотал он: с того момента, как начали выть сирены прошло чуть меньше минуты.

Но за эту минуту в Брантингторпе все перевернуто вверх дном. На взлетной полосе валяются какие-то ящики. Одна из бомб угодила прямо в самолет, несмотря на то, что он, казалось, надежно закамуфлирован и спрятан в специальном ангаре. В затянутое тучами небо поднимался столб жирного черного дыма. Гольдфарб огляделся по сторонам.

— Вот проклятье! — выдохнул он, увидев, что металлический барак, в котором он пытался решить проблему установки радара на истребитель типа «Метеор», превратился в кучу мусора.

Часть закругленной крыши, сделанной из оцинкованного железа, отлетела на пятьдесят футов.