Третья Мировая война: нерасказанная история: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы все еще очень далеки от попытки окончательно подвести итог этой войны, которая потрясла мир, но не смогла его уничтожить. Мы намерены, в основном, заполнить некоторые пробелы и подробнее описать различные исторические аспекты. Основной вывод остался прежним. Его стоит повторить вновь:

Мы избежали гибели нашего свободного общества и подчинения его мрачной тоталитарной системе, подчинение которой всего мира было открыто заявлено ее создателями. Но мы потратили время на попытки избежать ядерной войны. Мы могли потратить это время на лучшую подготовку к войне обычной. Мы оказались не готовы после сокращения, обусловленных чрезвычайно высокой стоимостью всех неядерных вооружений в семидесятые и начале восьмидесятых годов. И получили то, что заслуживали. Некоторые скажут, наша победа была скорее следствием удачи, чем хорошего руководства, что мы сделали слишком мало и слишком поздно и вряд ли заслужили свое право на существование. Те, кто так говорят, вполне могут оказаться правы.

Лондон, 5 ноября 1987

МИР В ОГНЕ

ГЛАВА 1: СУДНЫЙ ДЕНЬ

Было не слишком много людей в Западной Европе или Соединенных Штатах, которые сильно удивились, узнав по телевидению или радио, что утром 4 августа 1985 вооруженные силы обоих блоков, США и их союзников с одной стороны, и Советской России и ее союзников с другой, вступили в войну. Подготовка к этой войне, в том числе мобилизация вооруженных сил, шла уже около двух недель на Западе (и, конечно, в два раза дольше в странах Варшавского договора), прежде, чем вылиться в открытое столкновение. Тем не менее, сила этого нападения, обрушившегося лавиной, и его ярость оказались поразительными, особенно для тех, кто в Западном мире (а их оказалось большинство) обращал внимания на прошлое, предзнаменовывавшее такое будущее. Бомбы сеяли смерть и разрушения на земле, самолеты взрывались огненными шарами в небе. Суда тонули в море, люди на них давились, поражались током, горели заживо или тонули. Другие гибли ужасной смертью в пылающей, грохочущей неразберихе поля боя. Еще одна мировая война обрушилась на человечество. И хотя за эти три недели не было времени на то, чтобы человечество радикально пострадало, как случилось за две предыдущие, длившиеся по несколько лет, эта война, вероятно, будут иметь более далеко идущие последствия, чем любая другая.

Мировая война действительно стала неизбежной после советского вторжения в Югославию 27 июля, события, которое привело к первому в истории прямому вооруженному столкновению между советскими и американскими войсками. Москва давно искала благовидный повод для реинтеграции Югославии в Варшавский договор после смерти Тито, будучи уверенной, что слабость этой страны, только что лишившейся своего создателя, предоставляет подходящий повод для вмешательства. Поскольку в Югославии начал назревать раскол, в частности, между Словенией и федеральным правительством в Белграде, спонсируемый СССР так называемый «Комитет обороны Югославии» совершал неудачный карательный рейд в Словении. Затем Комитет запросил советской помощи, и такую возможность нельзя было проигнорировать. Через несколько дней советские войска столкнулись с базирующимися в Италии американцами. Опасаясь, что данный кризис может выйти из-под контроля, Вашингтон старался замять конфликт и скрыть его, но тщетно, так как запись, сделанная службой ENG (видеожурналистики) была вывезена в США контрабандным путем предприимчивым итальянским оператором. Кадры уничтожения советских танков в Словении американским управляемым оружием появились на экранах телевизоров по всему миру. Некоторые зрители на Западе даже не знали, где находиться эта Словения. Но еще меньше сомневались в том, что обе сверхдержавы все быстрее скатываются к мировой войне.

Вопрос, что где будет находиться центр любого столкновения армий двух великих блоков не стоял. Это была Федеративная Республика Германия, где Группа советских войск в Германии (ГСВГ), в основном, расположенных в так называемой Германской Демократической Республике (ГДР) столкнулась за значительно более слабыми силами Объединенного Европейского командования (ОЕК) в зоне, называемой в НАТО «Центральным регионом». В ГДР силы Варшавского договора до последнего времени проводили учения настолько впечатляющих размахов, что они сперва вызвали сильные подозрения на Западе, а затем было окончательно подтверждено, что они в действительности являлись скрытой мобилизацией. Другие страны были уведомлены об учениях в соответствии с «Заключительным актом» Хельсинкской конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе. Некоторые меньшие по масштабу, но значимые учения происходили и в Южной группе войск в Венгрии. Именно к ней принадлежали десантная и две мотострелковые дивизии, вторгшиеся в Югославию.

Операция в Югославии дала Советскому Союзу широкий простор для маневра. Если Запад не предпримет ничего, чтобы противостоять ей, быстрое и легкое «возвращение» страны будет само по себе не решающим, но полезным в качестве грубого предупреждения союзникам по Варшавскому договору. Если же Запад ответит силой, то это будет нападением на мирную социалистическую страну, и это бы оправдало полномасштабные «оборонительные» действия против НАТО, агрессивного инструмента западного империализма, к чему Варшавский договор уже был готов. Боевые действия между советскими и американскими войсками в Югославии были очень легко представлены в качестве доказательства империалистической агрессии.

Война, которая, как многие считали, уже началась на польских верфях, шахтах и заводах в ноябре прошлого года[3], в стала очевидной и не могла быть отменена. Союзники по НАТО пытались ускоренно завершить мобилизацию, начавшуюся в ФРГ 20 июля, в США — 21, в Великобритании (где сказывалось противодействие профсоюзов — под руководством ведущих английских луддитов) 23 июля, а затем их примеру последовали и другие союзники. Кроме того, в Великобритании начала формироваться Территориальная армия, пополняясь добровольцами, целью которой является как защита от вторжения извне, так и от внутренней подрывной деятельности.

Неохотно принятое, но необходимое решение об эвакуации из Германии членов семей американских и британских военнослужащих и других гражданских лиц была объявлено правительствами 23 июля, а сама эвакуация началась 25. Подкрепления для вооружённых сил США в Европе (USAREUR) начали прибывать по воздуху из соединенных Штатов в тот же день вместе с первыми резервистами для 1-го и 2-го[4] британских корпусов. К счастью, последний корпус, сформированный в Великобритании в 1983 году, в основном, по счастливой случайности имел большинство своих сил (но не все) развернутыми для учений в Германии в начале месяца.

Утром 4 августа 1985 года, во многих европейски городах люди (многие достаточно пожилые, чтобы помнить это), услышали то, что они услышали в сентябре 1939, во многом теми же средствами, за исключением телевизоров: началась мировая война. Люди в Соединенном Королевстве в обязательном порядке получали противогазы и каски, если это требовалось для выполнения их обязанностей, находясь в полном убеждении, что конец близок. В 1985 начали готовить противоатомные бомбоубежища, или, по крайней мере, проверять их, убеждаясь, что они были в порядке и там имелись подготовленные запасы. В то же время были и те, кто с мрачным видом не задавался подобными вопросами, а был достаточно мудрым, чтобы игнорировать любые советы по выживанию при ядерном ударе. В Европейских городах в начале обеих мировых войн готовились к наихудшему. Этого так и не случилось — по крайней мере, не сразу.

В некоторых городах западной Европы не заставили себя ждать нерегулярные громовые, оглушительные раскаты советских бомбардировок. Появилась мучительная неопределенность относительно того, кто в доме остался в живых, и существовал ли дом вообще, когда целые улицы превращались в руины. Первыми подверглись удару места, имевшие значение для переброски подкреплений НАТО на европейский континент. Порты на Ла-Манше в Великобритании, Бельгии и Нидерландах, в меньшей степени во Франции подверглись в первый же день войны массированным ударам ракет большой дальности, запускаемых с советских самолетов. Прибрежные аэродромы, особенно центры военных перевозок и управления движением в Вест-Драйтоне близ Лондона, оказались в числе целей первого удара. Командование противовоздушной обороны Великобритании (UKAD) с самого начала действовала на пределе возможностей. Они были ошеломлены масштабом первого удара, отражение которого еще никогда не отрабатывалось в войне нового типа, в которой компьютеры и ракеты сменили зенитные прожектора и наводимые вручную орудия, как это было прежде.

Операции на севере, вплоть до Полярного круга, начались сразу же по причине значимости для переброски подкреплений через Атлантику. Удары по атлантическим портам последовали очень быстро. Тишину, нарушаемую лишь потрескиванием огня в каминах, разрывали вспышки ужасающего грохота, обломки металла портовых сооружений пылающими снарядами обрушивались на небольшие соседние дома. Когда Советы захватили аэродромы на западе, это ощутила и Франция. Брест и другие порты на канале попали в список городов, подвергшихся ударам, к которому вскоре добавились Шлазго, Бэнтри, Бристоль и Кардифф.

Это дало Советам почти целый день чтобы понять, что вопреки их надеждам и ожиданиям, они получили военного противника в лице Французской республики. Москва твердо верила в то, что французы, как всегда преследующие собственные национальные интересы с привычной целеустремленностью, найдут более благоразумным не вступать в войну. Тем не менее, несмотря на все препятствия, порожденные на пути оборонного сотрудничества западных стран Де Голлевским разрывом с НАТО и всю ставку, которую Советский Союз сделал в последние несколько лет на левое правительство Франции, Французская республика неуклонно придерживалась своих обязательств по Североатлантическому договору.

Несмотря на заверения, транслируемые на весь мир из Москвы о том, что Франция не подвергнется атаке, если останется нейтральной и что карательные и превентивные действия, предпринимаемые СССР против НАТО в этом случае не распространяться дальше Рейна, 2-й французский корпус уже без лишнего шума был переброшен в Германию и передан французским правительством под полный контроль Верховный Главнокомандующего вооруженными силами НАТО в Европе (SACEUR) в ночь с 3 на 4 августа. Вскоре к ним присоединились еще три дивизии и штаб армии, а также французское тактическое авиационное командование для воздушной поддержки французских наземных сил. Французские порты, железные дороги и другие военные объекты, в первую очередь аэродромы, а также французское воздушное пространство были переданы в распоряжение западных союзников. Бомбардировки советскими самолетами Булони, Кале, Дьеппа, а затем Бреста и других портов последовали очень скоро.

Огромное количество советских наземных и военно-воздушных сил было сосредоточено в наступлении на Центрально-Европейском театре военных действий ОВС НАТО в Европе (АСЕ). SACEUR, Верховный командующий войсками НАТО в Европе, американец, стал ответственен за операции от северной Норвегии до юго-восточной Турции, от Кавказа на востоке до Геркулесовых столбов — «ворот» Средиземного моря на западе. Центральный регион, находящийся под командованием немецкого верховного командующего (CINCENT) простирался от южной оконечности Шлезвиг-Гольштейна до Швейцарии, имея на левом фланге Объединенные Силы Северной Европы (AFNORTH) под командованием Британского генерала на левом фланге и Объединенные силы Южной Европы (AFSOUTH) под командованием американского адмирала на правом. Глубоко за центральным регионом находилось зона ответственности Верховного главнокомандующего объединёнными вооружёнными силами НАТО на Атлантике (SACLANT) — американского адмирала на командном пункте в Норфолке, штат Виржиния, а между ними находилось вновь созданное Объединенное командование в зоне западных проливов (JACWA).

Гибель богов обрушилась на Германию. Но войны — это прежде всего люди. Это столь прописная истина, что ее вряд ли стоит повторять — не было бы людей, не было бы и войн. Более того, люди сражаются и умирают в войнах, ранят и убивают других людей, страдают от них и все же, похоже, до сих пор не в состоянии предотвратить их, что подталкивает достаточно умных мужчин и женщин к инфантильному выводу, что если уничтожить все оружие, ведение войн станет невозможным. Поскольку войны — это отражение людей и, в первую очередь людей, принимающих в них непосредственное участие, мы должны отложить общие рассуждения о войне и мире и перейти от созерцания сцен, порожденных этой колоссальной трагедией к знакомству с одним незначительным действующим лицом, чья жизнь до самого своего конца была поглощена войной, чье сознание было полностью поглощено ею, чьи способности и энергий были полностью брошены исключительно на участие в ней, и который не мог иметь не малейшего влияния на ее исход.

ГЛАВА 2: АНДРЕЙ НЕКРАСОВ

Андрей Некрасов родился 13 августа 1961 года в Ростове-на-Дону в семье военного. Его отец был офицером Красной Армии, но проблемы со здоровьем вынудили его уйти на пенсию. После этого он вел тихую жизнь вдовца в родном Ростове. Мать Андрея умерла, отец не женился снова. С детства Андрей и его старший брат мечтали стать офицерами. В 1976 году старший брат Андрея поступил в Рязанскую академию ВДВ и, четыре года спустя, стал офицеров 105-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, и очень скоро попал в Афганистан.

В 1978 году Андрей окончил школу, показав определенные способности в математике, а еще большую склонность к литературе и философии. Однако, он также поступил в военное училище в Омске.

Он был по натуре необщительным и даже замкнутым молодым человеком. В действительности он был несколько застенчив и не легко заводил друзей. К счастью, во время обучения в академии он встретился с таким же по характеру парнем, Дмитрием Васильевичем Макаровым, единственным сыном преподавателя из университета имени Ломоносова в Москве, и между ними сложилась глубокая и прочная дружба.

Перед выпуском, на четвертом году обучения, Андрей узнал о гибели своего брата в Афганистане, в ходе операции против моджахедов, о которой не сообщалось никаких подробностей. Он скорбел по брату, но особенно тяжелым ударом это стало для его отца, которого он так редко видел. В семье без матери они трое, отец и два сына, были очень близки. Отец сейчас был особенно одинок.

По окончании училища в 1982, Андрей получил офицерское звание и был направлен в дислоцированную в Венгрии Южную группу войск министерства обороны, где стал командиром взвода в мотострелковом полку 5-й танковой дивизии[5]. Советские войска за рубежом, как правило, относились к силам первой категории готовности, это же касалось и офицеров. Молодые офицеры начинали службу за границей с самого низкого уровня. Большинство сокурсников Андрей стали командирами не только взводов, но и рот, сразу после окончания академии. По счастливому стечению обстоятельств, Дмитрий также был направлен в 5-ю танковую дивизию и стал командиром взвода в другой роте того же полка.

В 1984 Некрасов был переведен в Белорусский военный округ, где принял командование мотострелковой ротой в 197-ю мотострелковой дивизии 28-й армии. Все дивизии 28-й армии относились к Группе Советских войск в Германии, хотя в мирное время дислоцировались, в основном, в Белоруссии[6]. Помимо обычной боевой подготовки, 28-я армия находилась в постоянной готовности к быстрой переброске в Восточную Германию, где, даже в мирное время находились ее запасы и большая часть тяжелой техники.

В Венгрии Некрасов командовал взводом из тридцати двух человек. В Белоруссии он получил роту, состоящую из трех взводов, в которой, однако, было не более тридцати солдат. Как и большинство таких рот, он была укомплектована только ключевым составом: младшими командирами, водителями БМП, и солдатами с тяжелым оружием. «Пушечное мясо» — автоматчики, пулеметчики, гранатометчики и т. п. поступали в роту только по мобилизации. Уровень подготовки таких резервистов был крайне низким, но, казалось, это никого не волновало. В конце концов, были неисчерпаемые запасы таких солдат.

В июне 1985 в Белоруссии начались крупные учения. Под видом них, как выяснилось позже, Красная армия была частично мобилизована и дивизия была доведена до списочной численности. Резервисты прибыли из мусульманских республик — узбеки, таджики, киргизы. После двух месяцев подготовки (они уже почти забыли, как обращаться с оружием), подразделения были развернуты. Даже когда сборы были завершены, резервисты не были отпущены. Напротив, поступил приказ продолжить подготовку.

Старший лейтенант Некрасов, личный номер Р341266, начал беспокоиться. В качестве одного из лучших офицеров полка он был выдвинут в качестве кандидата на поступление в военную академию имени Фрунзе. Для младших офицеров это означало возможность вырваться из удушающего однообразия службы в качестве младшего офицера и перейти к более интересной и творческой штабной работе. Некрасов уже прошел медкомиссию и был рекомендован командованием, в том числе командиром дивизии. Он получил приказ готовиться к вступительным экзаменам и прибыть в Москву 10 августа. Но сборы затягивались. Некрасов опасался, что если он пропустит эти экзамены, в следующем году может повезти другим офицерам полка и ему придется ждать своего шанса еще год, или в роте что-нибудь случиться и все равно придется ждать. Если так будет продолжаться, он может не попасть в академию никогда. Важно было помнить это. Некрасов, приближавшийся к своему двадцать четвертому дню рождения, очень хотел попасть туда. До вступительных экзаменов оставалось всего две недели, но он так и не получил разрешения присутствовать, и не было никакого признака того, что сборы подходят к концу. Единственным утешением было то, что в дивизии было еще много других офицеров, тоже подавших заявление в академию, и тоже остававшихся в подвешенном состоянии.

Одним из них был никто иной, как его старый друг Дмитрий Васильевич Макаров, который только что был направлен в другой мотострелковый полк той же дивизии.

26 июля началась погрузка тяжелой техники на железнодорожные платформы. На следующий день двое друзей слышали, что в штабе полка работают над обеспечением скрытной переброски сил на дальнее расстояние. Вскоре 197 дивизия совершила ночной двухсоткилометровый марш, и к утру заняла скрытые позиции большой площади в густом лесу. Офицеры знали, что дивизия была на территории Польши. Солдаты не знали. Им не позволялось иметь карты, и они не знали, как их читать. В этом, как учили Некрасова, было преимущество системы: советская армия должна быть готова вступить в бой без подготовки и необходимости точно знать, где именно. Тысячи замаскированных позиций для техники были заранее подготовлены на полянах в дремучем лесу. Это было удивительно удобно.

[3] См. сэр Джон Хэкетт и др., «ТМВ: август 1985», глава «Волнения в Польше» (прим. автора)

[4] В реальности, этот корпус так и не был сформирован

[5] Такой дивизии в состав Южной Группы войск никогда не входило

[6] 28-я общевойсковая армия никогда не входила в состав ГСВГ, а относилась к Белорусскому военному округу. Кроме того, 197-й мотострелковой дивизии не существовало вообще