Тень шпионажа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иногда меня допрашивали по делу Уолпола, не посвящая в подробности. Наконец через три недели, в среду, 24 октября, меня вызвали к подполковнику.

Дверь в соседнюю комнату была закрыта неплотно, и до меня донесся обрывок такого разговора:

— Господа, только что получено сообщение из Тель — Авива: Израиль готов.

— Советы все — таки успели создать воздушный мост. Маршрут Азербайджан — Дамаск составляет восемьсот миль, а маршрут Дамаск — Каир всего четыреста. Для реактивных самолетов — это сущий пустяк.

— Полковник, получена информация из Будапешта: там начались волнения…

Тут подполковник подошел к двери и закрыл ее поплотнее.

— Лейтенант, сегодня мне бы хотелось подвести черту под делом Уолпола, — заговорил он. — С одинаковым успехом можно сказать, под делом Андерсона. Вам, видимо, будет интересно узнать, что Уолпол довольно быстро разгадал вас. Во всяком случае, быстрее, чем так называемую мисс Ругон, в то время как вы не смогли разгадать их игру.

Он брезгливо поморщился, глядя вверх и наискось, где вентилятор резал табачный дым, поднимавшийся ввысь, на порции.

— Уолпол работал на американскую секретную службу под крышей посольства США в Анкаре, — продолжал он. — Ему было поручено осуществлять контроль за англофранцузскими приготовлениями на Кипре. Оба турка были его телохранителями. Прикрытием для него служила археология, в которой он великолепно разбирается, так как древняя история — это его хобби. Уолпол следил за аэродромом Акротири, а результаты своих наблюдений прятал в тайнике, который сначала находился в самом раскопе, за обшивкой стены, а позднее, когда киприоты засыпали раскоп разным хламом, перенес его под знакомый вам камень. Донесения из этого «почтового ящика» обычно забирал какой — то грек, служащий американского консульства в Никосии. К сожалению, его вы так и не поймали. Затем информация с дипломатической почтой переправлялась в Анкару. Иногда она поступала даже через штаб — квартиру НАТО в северо — восточном Средиземноморье.

После рассказа Тинуэлла я невольно вспомнил, в какую ярость впал Уолпол при виде изуродованного раскопа, и мне сразу же стало ясно, как я ошибся, посчитав неподдельным его негодование, в то время как оно было вызвано потерей тайника, который нужно было устраивать заново.

— Правда, иногда почту из тайника вынимал не грек, а очаровательная мадемуазель, с которой я имел удовольствие видеть вас однажды. Она египтянка, но отец у нее француз. Она действительно журналистка, однако статьи ее оплачивала не «Сан — Антонио геральд», а египетская разведка. Можете себе представить, какие последствия имели для нас ее шпионские действия. А какие сюрпризы нас еще ждут, известно лишь одному господу богу.

Не глядя на меня, Тинуэлл полистал какие — то документы. При этом на лице у него не раз появлялась кислая мина, словно это дело давно ему осточертело.

— Впрочем, ее добычей стал не один Уолпол, — устало продолжал подполковник. — Она ловко использовала болтливость союзных офицеров. Дело капитана Жако передано нами службе французской безопасности. Этот болтун еще пожалеет о своем легкомыслии. Танки АМХ–13, секрет маскирующей окраски — все это на его совести. В том, насколько тесны были контакты мадемуазель с местными партизанами, вы, лейтенант, убедились дважды: в первый раз это случилось 24 августа, когда она помешала этим дикарям линчевать вас, во второй раз — в ночь на 2 октября, когда она бесследно исчезла в том же районе.

Только теперь пелена окончательно спала с моих глаз. Я, сам того не подозревая, попал в точку пересечения интересов двух шпионских организаций. Когда шифрованные донесения забирал из тайника чиновник консульства, они пересылались в Анкару, а оттуда в Вашингтон, в Пентагон или же в штаб — квартиру ЦРУ. Когда же связника Уолпола опережала Элен, то тайный передатчик отстукивал то же самое сообщение в Каир. И все это делалось на глазах у представителя английской контрразведки, выглядевшего во время всех этих манипуляций секретнейшими данными весьма жалким дураком. Нас перехитрила какая — то девчонка. По — видимому, подполковник мучительно переживал этот постыдный факт.

— Вы схватили ее, сэр? — поинтересовался я и поймал себя на мысли, что с тревогой жду ответа Тинуэлла, так как мне очень хотелось услышать «нет».

— Пока она скрывается где — то в горах, — не глядя на меня, неохотно проговорил подполковник. — Видит бог, у нас сейчас других дел по гордо и нам просто некогда заниматься этой маленькой шпионкой. Рано или поздно ее все равно выследят и поставят к стенке. Приказ о ее аресте с указанием примет висит в каждом полицейском участке… Просто удивительно, как далеко вы зашли в своих отношениях с этой особой…

Я растерянно смотрел себе под ноги.

— По крайней мере, положен конец проискам Уолпола… — вымолвил я.

— Вы ошибаетесь, — перебил меня Тинуэлл. — Он ни в чем не признался, поэтому его даже нельзя судить. Обвинение в его адрес основано на ваших показаниях, которые в свою очередь базируются на утверждении мисс Ругон, что она якобы видела, как Уолпол клал что — то под камень. Основываясь на этих данных, британский военный суд не решится вынести ему обвинительный приговор. Короче говоря, вчера, рано утром, мы отправили его с дружескими приветами в филиал ЦРУ в Анкаре вместе с его «фордом» и древностями.

Я невольно подумал о том, что в этом, безусловно, есть и моя заслуга. Если подполковник отпустил Уолпола, то, разумеется, вовсе не потому, что у него не хватало косвенных улик, чтобы осудить американца. Скорее всего, английская контрразведка боялась самого судебного процесса, который мог пролить свет на ошибки ее сотрудников. А секретные службы всегда стараются затушевать свои неудачи, что им сделать, естественно, гораздо легче, чем какому — либо гражданскому ведомству.

— Вы должны знать, лейтенант, — сказал мне в конце беседы Тинуэлл, — что мы решили воздержаться от наложения на вас дисциплинарного взыскания только потому, что до сих пор ваш послужной список был безупречен.

Повлияло на наше решение и развитие событий на Ближнем Востоке. Вы получите возможность искупить свою вину на фронте, в районе боевых действий. Я достаточно ясно выражаюсь?

— Да, сэр, — ответил я. — Спасибо, сэр.

— Ваша командировка к нам с этого момента считается законченной. Вы должны сегодня же вернуться в свое подразделение. Можете идти.

— Хэлло, Роджер! — крикнул Билл Шотовер, завидев меня, и чуть не сломал мне плечо своей ручищей. — Я рад, что ты снова со мной. Наша бивуачная жизнь окончена. Идем — ка за мной, старина.

Он привел меня в свою палатку, где висела карта Синайского полуострова. Был вторник, 30 октября. Прошла почти неделя, пока тыловые бюрократы смогли наконец подыскать мне форму.

Билл взял карандаш, подвел меня к карте и начал:

— Вчера южный клин наступающих израильтян продвинулся из пограничной области Эль — Куитилья — Эйпат дальше на запад, с тем чтобы соединиться с группой парашютистов — десантников, выброшенных в пятидесяти километрах к востоку от Суэца. Сегодня через нейтральную зону Аль — Ауйя в наступление переходят наши войска. На севере ловушка захлопнулась в Газе. Ну, ясна обстановка?

Он пичкал меня подробностями до шести часов вечера, пока по радио не передали сообщение о предстоящем вторжении англо — французских войск. Билл немедленно приказал построить роту и произнес проникновенную речь, потрясая для ясности перед нашими лицами своим пудовым кулаком. На следующий день, в семнадцать сорок по среднеевропейскому времени, со всех аэродромов Кипра поднялись в воздух наши бомбардировщики.

— Сначала мы разобьем их с воздуха, а уж потом начнем наступление на земле, — объяснял мне Билл.