— Мы идем к славному князю Круторогу, на праздник.
— Это не в Журавлевское ли княжество? — оживился Исин.
— Да.
— Что же там нынче медом мазано? Кого не спросишь, так каждый туда едет.
Путники оживились. Как приятно было повстречать людей, которые ничего не знали о празднике, и которые оказались настолько любезны, что накормили их ужином, за который можно будет теперь рассчитаться таким простым способом.
— О! Это не обычный праздник! Князь Круторог собирает волхвов и волшебников со всех концов Руси…
Он замолчал, словно ожидая вопроса.
— И вы… — начал Избор.
— И мы оказались в числе приглашенных!
Старик распустил хвост и Избор решил пощипать оттуда перышки.
— А чем знамениты вы, уважаемые незнакомцы?
Старцы напыжились, а тот, что самый младший, ходивший, верно в учениках, сообщил:
— Мы — величайшие волхвы во Вселенной!
Трудно было сказать, что хотели увидеть странники после этих слов на их лицах, но все это на побратимов не произвело никакого впечатления.
— Неужели? — довольно холодно поинтересовался Гаврила, до сих пор молча наблюдавший за странниками, меч он сунул в ножны, как только ощупал глазами одежду их и убедился в безобидности странников.
— Да! — в ответе ученика не было даже понимания того, что ему тут не верят. — А особенно велик среди нас Визуарий.
Он указал пальцем на того самого разговорчивого старика. Старик благосклонно кивнул:
— Величие мое беспредельно!
Исин и Избор переглянувшись, улыбнулись. Тщеславный старик развеселил их.
— Мы благодарим случай, приведший вас в наше убежище! — немного напыщенно сказал Гаврила. Своим тоном он скрывал плохо скрытую насмешку — всемогущие волшебники не смогли справиться с непогодой. Визуарий этого, похоже, не понял, или не показал, что понял, и Гаврила решил ткнуть его носом в столь выпирающее обстоятельство.
— Мы сожалеем, что случай этот, оказался связанным с простым дождем, доставившим Величавшему волхву столько неудобств и неприятностей.
Избор громко и неприлично хмыкнул.
— Вы считаете, что я должен был прекратить дождь? — проницательно заметил Визуарий — Но зачем же вмешиваться в волю Богов?
Вопрос был задан прямо и требовал прямого ответа, но и у Избора было что сказать:
— Воля богов священна, — согласился он. Старик закивал и начал рассказывать о том, как почтительное отношение к богам помогло ему достигнуть его нынешнего высокого положения. Он говорил долго и нудно и речь его была напичкана таким чудовищным враньем, что Избор подумал, что перед ним, по крайней мере, сумасшедший. Возможно, это было не совсем так, но то, что старец был первостатейный врун, каких мало, вот это было очевидно.
— По-моему он малость того… — слегка загнув указательный палец в широко известном жесте. Исин кивнул, соглашаясь с товарищем.
— Ах, какое недоверие! — воскликнул один из старцев. Более никто из сидящих в пещере не сказал ни слова. На лице Визуария начало появляться очень странное выражение — не то он ослышался, не то услышал все верно, но боялся поверить в услышанное. Он поднял глаза на лица своих сподвижников, но на них читалась такая скорбь, по душам трех их ночных собеседников, что становилось страшно.
— Тут третьего дня попался один неверующий… — В голосе старика можно было уловить вполне недвусмысленную угрозу, но Избор не прислушался к ней.
— И что же?
— Квакает теперь. Визуарий наш, ежели разойдется — ни себя не других не жалеет. Он его в жабу превратил…