— И чем же ты его убивать собрался? Ни меча у тебя, ни палки подходящей.
— Божьим словом да Истиной, — не моргнув глазом ответил волхв. — Чем же еще волхву с нечистью биться, если не этим?
И Избор и Гаврила немало выслушали в своей жизни похвальбы, но сейчас слова волхва выглядели не просто отчаянным хвастовством, но и просто нахальством.
— Ну, дай Бог, — сказал Избор не желая препираться с Серасланом.
— Дай Бог, да сам не будь плох, — отозвался тот. Он что-то знал или мог, или надеялся на что-то.
— У саркинозов есть пословица, — сказал Гаврила, наклоняясь к нему. — «На аллаха надейся, а верблюда привязывай» — намекая на то, что простая надежда на Бога вряд ли способна сама по себе принести победу.
— Да, — подхватил Избор. — У нас есть пословица не хуже — «На Бога надейся, да сам не плошай»!
— Не оплошаю, — уверенно откликнулся священник. — Хотя… про верблюда это очень кстати… Это вы мне вовремя напомнили.
Он встал, достал откуда-то снизу пару платков и принялся завязывать глаза лошадям.
Ни Исин, ни Избор вопросов не задавали, но он сам объяснил им:
— Вид зверя настолько страшен, что лошади не выдерживают. Бегут или сходят с ума. А мне на них еще дальше ехать.
— Возвращаться? — спросил хазарин, глядя поверх головы волхва.
— Сначала вернусь, живых привезу, а потом в Журавлевское княжество…
— Ну? — обрадовался хазарин. — А я там всех знаю? Князя увидишь?
— Если повезет…
— Привет передавай!
— От кого?
— От Гаврилы Масленникова, от…
Гаврила кашлянул и хазарин осекся. Он посмотрел на Масленникова и поправился.
— Нет. От Гаврилы, пожалуй, не стоит привет передавать. Скажи, что те, кому он свой корабль одалживал, кланялись, обещали зайти при случае.
Сераслан кивнул, озабоченный более ближайшим будущим, чем встречей с журавлевским князем.
На дороге все оставалось по-прежнему. Люди неподвижно стояли каждый на своем месте. Изредка только тишина нарушалась железным перезвоном, когда кто-то из стоявших переступал с ноги на ногу. На копьях воинов развивались разноцветные флажки
Все было чинно, благородно и торжественно, словно ждали приезда самой княжеской дочери.
Гаврила посмотрел на солнце и вздохнул. Оно неодолимо спускалось вниз, и уже путалось в коронах деревьев.
Сераслан неправильно истолковав вздох, поспешил успокоить его:
— Сейчас, сейчас, потерпи. Осталось совсем немного, это будет очень поучительное зрелище.
— Нет, я не об этом, — сказал Гаврила. — Я думаю: «Сколько церемоний для того, что бы убить гадину».
Волхв посмотрел на него внимательно и напомнил на всякий случай:
— Учти, сражаться с чудовищем может только тот, у кого есть на это право. Это некоторым образом приведения, даруемая поединщику нашим князем. Есть правила…
— Неужели чудовище придерживается этих правил? — усмехнулся Избор. Напряжение витающее в воздухе стало настолько нестерпимым, что волхв никак не отреагировал на шутку.