— Как это, «какое чудовище»? — удивился в свою очередь собеседник их неосведомленности.
Ни Избор, ни Исин, ни Гаврила не спешили отвечать на вопрос. Избор, тот сразу проникся доверием к словам редковолосого волхва. Пересчитав быстро тех, кто стоял на дороге, он понял, что собрать их тут всех вместе могло что-то необычайное. Те, кто стоял тут, не казались единым отрядом — каждый стоял сам по себе и вооружен был по собственному вкусу. Они могли бы оказаться шайкой разбойников, где каждый воевал чем хотел, но для разбойников они выглядели слишком богато. Воевода покачал головой, не зная, что и думать.
Видя их недоумение, человек понял, что и сам заблуждается на их счет и они тут люди случайные.
— Тогда все понятно! — хлопнул он себя по лбу. — Вы, верно, проездом? А я то думал, что вы тоже пришли попытать счастья.
— Нет, — заверил его Избор — Мы просто проезжающие и не собираемся ни с кем сражаться..
— По крайней мере, до тех пер, пока нас к этому не вынудят. — Добавил на всякий случай Гаврила.
— Да, да, конечно. То-то, я смотрю, вы слишком легко вооружены..
В этот момент откуда-то из головы отряда послышался крик. Люди, что мгновение назад стояли каждый сам по себе, стали одним отрядом и ощетинились мечами и копьями. С железным лязгом сомкнулись щиты, и они образовали маленькую крепость. Их собеседник привстал, но тут же сел.
— Ничего страшного… Ложная тревога.
Он раздвинул матерчатый занавес и скрылся в повозке. Гаврила постучал рукой по стене.
— Я сейчас, — донеслось оттуда.
— Скажи-ка, почтенный, а ты-то тут тоже для поединка?
— Нет, — ответили из возка, и Избор уловил в голосе какую-то недоговоренность. — Я тут лекарем. Меня зовут Сераслан.
Гаврила посмотрел на вооруженную ораву, перегородившую им дорогу и поинтересовался.
— А что раненые предполагаются?
— Во множестве, — обыденно сказал Сераслан, высунув голову наружу и становясь от этого похожим на червяка в яблоке. — Если все будет как в прошлый раз, то половина из них пройдет через мои руки. Исин посмотрел на лес копий, что сливался с настоящим лесом и дальновидно поинтересовался.
— А что будет с другой половиной?
— А этим вообще ничего не понадобится.
Гаврила посмотрел на толпу перед собой и неожиданно согласился с волхвом.
— Да. Смерть — лучший лекарь, это точно…
Сераслан закивал, хотел что-то добавить, но Исин перебил его:
— А ты тут, что один говорящий? Эти-то что, глухонемые? Почему молчат?
— Страх и гордыня, — охотно пояснил Сераслан. — Они бояться грядущего и молчат, чтобы страх их не стал ясен для окружающих. Большинству из них совсем скоро будет плохо… А вам вот повезло…
— Неужто? — удивился Избор. Он вспомнил, что было с ними утром, и что было ночью, и что было предыдущим вечером, и без стеснения засмеялся. Разочаровывать волхва не хотелось, и он ничего не сказал.
— Это почему же? — спросил Гаврила, подумавший о своих неприятностях.
— Вы находитесь в положении более выгодном, чем все эти люди.
— Что это значит? — подозрительно спросил хазарин.
— Это означает, что вы, скорее всего, останетесь живы…
Сераслан произнес эти слова без вызова, но они сразу же настроили Исина на боевой лад. Он выпрямился в седле и высокомерно поинтересовался:
— Хотел бы я посмотреть, на того, кто попытается помешать нам оставаться на этом свете, — грозно спросил он.