Зверь широко зевнул и стремительно, словно курица к зерну наклонился к лошадиной туше. Раздался сочный хруст, кровь брызнула во все стороны и разбойники до этого мгновения стоявшие парализованные ужасом бросились в рассыпную. Каждый думал о себе и спасал сам себя. Через мгновение там стало пусто. На 6epeгy остался только зверь, растерзанная лошадиная туша, тело Шведа и привязанные к деревьям пленники.
Для такого маленького участка земли действующих лиц было более чем достаточно, но Судьбе было угодно добавить к ним еще одно.
С неба, куда задрав голову, глядел зверь, тихо, словно осенний лист спускался пестрый ковер.
С виду он был жестким и плоским, как доска. По всей его поверхности шел пестрый и замысловатый узор.
Вывернув шеи, все трое пленников смотрел на него, гадая, что же сейчас произойдет, и тут неожиданно засмеялся Исин. Он смеялся весело и даже пытался от чувств притопывать ногой. Избор на мгновение отвлекся.
— Что?
— А говорили подделка, подделка… Что я вам говорил? Прилетел кто-то все-таки за нами, а вы не верили…
Около ног зверя ковер завис на мгновение и легко опустился на землю. Человек сидевший на нем с каким-то домашним кряхтением поднялся и сошел на траву. Увидев, кто прилетел, Избор рассмеялся. Чего больше было в его смехе — радости или злобы сказать смог бы только Боги.
— Ба! Старый знакомый! — сказал воевода, сильно обрадованный стремительностью перемен вокруг себя. Исин, продолжавший смеяться и рваться из веревок, словно муха из паутины не обратил на старика никакого внимания. Узнав колдуна Мурю, он понял, что ничего хорошего им ждать не приходится. Не прошло и минуты, как Избор понял, насколько хазарин был прав рассчитывая только на свои силы. Спустившийся о неба человек и сам обратил на них внимания не больше, чем на огромное чудовище, переступавшее у него за спиной с ноги на ногу.
А на него он не обратил ну совершенно никакого внимания.
Держа в руках узкогорлый сосуд, он обошел зверя, подошел к торчащим из кустов ногам Шведа. То, что он увидел в кустах, удивило его куда как больше, чем се остальное вместе взятое, что стояло на поляне. Старик радостно-удивленно присвистнул.
— Ты смотри, куда добрался… Говорил я ему, что воровство до добра не доведет, — довольным голосом сказал старик — Так оно и вышло….
Он покачал головой и только тут повернулся к пленникам. Глядя на Гаврилу, сообщил ему.
— Я ведь этого рыжего знаю. Из моих богатырей, младшенький…
— Ну? — на всякий случай сказал Гаврила. Он то не знал ни того, ни другого.
— Шустрый был — угомону на него нет.
Посмотрев на Гаврилу и не узнав его, он подошел к Избору.
— Живой он там? — поинтересовался Исин.
— Живой, наверное. Что ему сделается? На нем теперь все как на собаке… Как вы моих богатырей отпустили, этот не сразу ушел. В избушку забрался. Пол ведра мертвой воды выпил, да еще с собой унес.
Старец ловко пнул разбойника ногой, но оттого, что лошадь немного раньше сделала это более основательно, тот даже не пошевелился. Тогда Муря потерял к нему всякий интерес и снова повернулся лицом к пленникам.
— Эй! Развяжи, благодетель! — попросил Гаврила на всякий случай. — Помоги добрым людям!
Эти слова то ли пробудили в колдуне любопытство, то ли совесть зашевелилась в его душе, но он подошел к ним поближе.
— А что нужно-то?
Ни у Гаврилы, ни у Избора и даже ни у развеселившегося не к стати хазарина и в мыслях не было, что в этом положении можно было просить о чем-то еще кроме освобождения, но у колдуна было иное мнение.
— Развязаться бы, — предложил Избор.
Колдун задумался, потрогал себя за щеку и ответил:
— Развяжу, но не сейчас. Всему свое время. А то тебя развяжешь, а ты начнешь руками махать.
— А чего тянуть-то? — спросил Гаврила, кровожадно поглядывая в сторону ног, торчавших из кустов. — Раз, и делу конец!
— Это вашему делу конец, а моему только начало…
Пленники его не поняли, а они не старался быть понятным. Он был хозяином положения, и каждый на этом берегу понимал это.