Ковчежца не было.
— Сон… — сказал воевода. Под взглядом хазарина он копался и копался за пазухой, пока утренний холодок не сбросил с него остатки ночного сна.
— Ковчежца нет, — сказал он.
— Что?
— Ковчежца нет, — шепотом повторил Избор. Сейчас он, как и в нынешнем ночном сне, видел себя со стороны, словно душа его вылетела из тела и висела за плечами у хазарина.
— Гаврила! Гаврила! — заорал Исин пятясь от Избора. — Гаврила!
За спиной у Избора затрещало. Так и не вынув руки из-за пазухи воевода обернулся. Из темных кустов, переплетенных ночным мраком вылезал Гаврила. В нахмуренных бровях его не было гнева, а только недоумение.
— Нет его, — сказал он. — Куда подевался? По нужде если только…
— Ковчежец пропал! — сказал Исин. — Талисмана больше нет!
Еще думая о том, куда мог запропастился в лесу мальчишка, он посмотрел на Избора.
Январский снег был темнее лица воеводы. Не подчиняясь голове руки его сами собой начали бесполезную работу сызнова. Гаврила дернулся, словно его сверху саданули клевцом. По лицу попеременно проскочило несколько выражений — недовольство, оттого, что его отвлекают от важного дела, потом недоверие и только потом, когда он разглядел глаза Избора — страх. Он подскочил к нему и не тратя время на слова сам, руками, обстучал груди и спину воеводы. Избор не сопротивлялся. Все также молча Масленников обшарил траву в том месте, где спал тиверец.
— Где? — наконец спросил он.
— Не знаю… Нет.
Масленников сразу понял, что все, что тут происходит — не шутка. Несколько мгновений он крутил головой не зная что сказать — слишком уж много всего случилось за столь короткое время — и «Паучья лапка» пропала и Иосиф потерялся…
— Следы! — наконец сообразил Гаврила. — Ищите следы!
Исин ухватился за эти слова как за спасение. Нужно было делать хоть что-то.
— Следы! Следы-то должны были остаться?
Почти обнюхивая землю хазарин пробежал под деревьями. Кусты сомкнулись за ним, а Гаврила опустился на колени и по раскручивающейся спирали начал осматривать поляну. Избор, все еще оглушенный случившимся, смотрел на него, пока он не поднялся во весь рост.
— Нет следов!
— Не нашел? — Исин высунул голову из кустов.
— Нет следов, — упрямо повторил Гаврила, глядя воеводе прямо в глаза. — Если бы были, то нашел. А их просто нет.
— Кто ж такой нашелся, что ребенка и талисман украл, а следов не оставил?
Избор сказал это и вдруг его словно громом оглушило. В одно мгновение все сложилось один к одному и он понял, кем должен был оказаться вор, не оставивший ни следов, ни талисмана.
Гаврила, похоже, догадался до этого немного раньше и теперь ждал, что Избор подтвердит его догадку.
— Нет, — сказал Избор, почувствовал слабость в ногах и опустился на землю. — Нет!
Гаврила молчал, на его лице все четче проступала уверенность, что все это правда.
— Как это? Нет! Не может быть!
— А почему? — наконец разжал губы Масленников. — Почему не может быть? Что мы о нем знаем?
— О ком вы? — спросил еще ничего не понявший Исин. — Кто Иосифа украл?
Избор вскочил и начал суматошно собираться.