Петр Первый на Севере: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Понеже нам, великому государю, известно учинилось, что в пристанище Швецком Карлскроне приготовляется эшквадра кораблей воинских, в двадцати во шти [т. е. – 26] состоящая, и намеряют оную послать к городу Архангельскому, того ради указали мы, великий государь, по имянному нашему, великого государя, указу, быть тебе воеводе у города Архангельского; и в новопостроенных крепостях от нападения той неприятельской эшквадры во всякой осторожности и к отпору и супротивлению оной в готовности, и на малой Двине в крепости, також и в прочих устьях, по фортециям поставить пушки… Також поставить на воде в опасных местах прамы [паромы] с пушками, где пристойно и велеть учинить брандеры, и употребить к тому делу и управлению у Города обретающихся морских офицеров и матросов. Також для пополнения тамо ратных людей по указу собранных для отсылки к Москве рекрутов не посылать, а приверстать их в Двинские полки, и раздать ружье, и учить строю…»

В этом же указе не забыл Петр высказать свое попечение и о торговых – купецких людях, прежде всего об охране товарных запасов:

«А для лучщего безопаства русским торговым людям указ, чтобы товары свои на мосту за гостиными дворами не клали и в судах близких местах у Города не держали, а складывали бы те товары свои на обоих каменных гостиных дворах и меж ними сделанном каменном городе, около которых поставить бы тебе палисады…»

Воевода принял все зависящие от него меры к охране на случай обороны Архангельска. Однако шведы не решились послать свой флот на беломорский Север. Балтика, где вырастал и усиливался боевой флот Петра, отвлекала их и вызывала тревогу.

Воевода Голицын отвечал государю, что войска на Севере имеются: в Архангельске 1850 человек, в Кольской – 500, в Вологде и Устюге (где безопасно) по 94 человека, в Пустозерске – 100 человек.

Позднее воевода сообщил Петру радостную весть, что, невзирая на военное время и на опасность для прохода торговых судов, в лето 1710 года в Архангельский порт прибыло кораблей английских – 72, голландских – 58, гамбургских – 12, бременских – 2, ишпанской – 1, датских – 8, а всего «априч комвоев» – 153.

Доходили до Петра от архангельского воеводы и раздражающие известия. Петр приказал Голицыну набрать, сверх того что в Архангельске имеется, 1800 солдат и привести в Ригу для пополнения. Война, строительство флота и невской столицы требовали великое множество людей и денежных поборов; мужик отвечал за свою неисправность хребтом, а воеводы отвечали престижем и рисковали попасть под строгий суд самого царя.

Князь Голицын в своих донесениях был вынужден писать горькую правду:

«…880 человек свыше прежнего числа 3317 человек набирать велел, есть в том великий труд, как я и прежде вашему величеству доносил. Покиня домы люди бегут, но мы со всяким усердием, сколько можем, труды прилагать будем…»

Обременительно было на Севере и со сбором хлебного и прочего провианта.

В том же 1710 году архангельский воевода Голицын жалобно писал Петру о бедственном состоянии северного крестьянства, дабы смягчить свою ответственность за невыполнение царских указов:

«На прошлые 708, 709 и на нынешний 710 годы правят на крестьянах правиант великим правежем, а за пустотою и за скудостью ныне заплатить невозможно. Просят, чтоб им дать сроку до нового хлеба. Положенные доходы на уездных крестьянах собирают с великим принуждением, а в уездах многие села и деревни, в которых было дворов по десяти, и по двадцати, и по тридцати, запустели, а тех сел помещиков, и людей, и крестьян в тех уездах нет. И за пустые села и деревни положенных доходов взять не с кого…»

Подобные донесения из Архангельска были в те годы нередки. В некоторых из них воевода оговаривался: «И от того крестьянского бегства за пустотою в неуправлений опасен вашего царского величества гневу».

Налогами, податями, оброками, всякими поборами, откупами и монополиями население всей страны было разорено. Бегство крестьян, запустение деревень стало обычным явлением. Каких только платежей с народа не было придумано, чтобы содержать армию, построить флот и, в конечном счете, победить в затянувшейся войне. Собирали деньги (и натурой) с земель, с покосов, рыбных ловель, с прорубей, за водопой, с мостов и перевозов, с напитков, со всяких промыслов и ремесел, с лавок, кузниц, харчевен, пекарен, пасек, пивоварен. Горожане дорого платили за ношение бороды – от 60 до 100 рублей. С деревенских мужиков налог за бороду не взимался, но за проезд в город с бородой крестьянин должен был платить одну копейку.

Собиратели денег с народа додумались до сверхнеобыкновенного налога – «за черные глаза два алтына в год, за серые по восемь алтын» (с кривых, видимо, была скидка). Но вскоре сам Петр собственноручно поставил крест на «глазном налоге», как на достойном осмеяния…

Царскому гневу архангельский воевода не подвергся, но заменить его явно было необходимо. Был у Петра на добром счету и примете некто «худофамильный», как он себя величал, выходец из простолюдинов, Алексей Александрович Курбатов. Своей деловитостью и преданностью Петру он заслужил доверие Петра и стал дьяком Оружейной палаты.

Спустя некоторое время за выдающиеся заслуги в делах приумножения государевой казны Петр назначил Курбатова обер-инспектором Ратуши, подчинив ему управление финансами.

В ведении Курбатова были дела по заказам и изготовлению необходимых предметов для армии и флота. Так, из Воронежа Петр однажды, в марте 1705 года, писал непосредственно ему:

«Послал я вам образец ножовых лезей, и как оные получишь, тотчас пошли, сделав образцы, к Соливычегодской и в те прочие места, чтоб велели сделать триста тысяч таких и чтоб оные конечно неотменно поспели в Смоленск в половине апреля…»

В апреле того же года Петр требовал от Курбатова:

«Зело нужны, пошли в полки 60000 больших и 150000 малых гвоздей. 15000 малых буравов по образцам. 6000 больших буравов в перст. 150000 шил по образцу, или для поспешения такой величины гвоздей всадить в черенья вместо шил».

Докладывая Петру об исполнении его приказаний, Курбатов имел привычку похвалиться своей ревностной службой, припрашивая при этом какой-либо милости или поблажки служебной. Причем обращался к царю так: «Всемилостивейший Великий государь, в самодержавном повелительстве храбро премудрейший, преславный Царь и Великий Князь Петр Алексеевич!..» Подписывался же под своими цидулями: «Недостойный раб твой государев Алешка Курбатов».

В конце концов Курбатов добился еще раз повышения по службе: Петр произвел его в вице-губернаторы Архангелогородской губернии.

Это событие в жизни Курбатова двинский летописец отметил: «1711 г, июня 20 день, приплыл к городу Архангельскому господин вице-губернатор Алексей Александрович Курбатов на 7-ми судах на место Голицына…»

Курбатов принял от Голицына в управление необъятную Архангелогородскую губернию и нелегкие дела: кораблестроение, таможенные и прочие сборы в казну на военные расходы.

В те годы баженинская верфь на Двине в Вавчуге и верфь Соломбальская, соперничая и соревнуясь, усердствовали в выпуске торговых купецких кораблей. Стали ходить из Архангельска в заморские страны свои торговые суда с товаром, что было выгодно русским купцам.

Под раздутыми парусами, в поветерь, бороздили моря и океаны выходившие из Архангельска в те летние месяцы корабли с изысканными, весьма светскими названиями: «Золоченая мельница», «Молодая любовь», «Белый теленок», «Московский ездок» и другие. И как было не возрастать с каждым годом русскому флоту, торговому и военному? Где еще так дешево, в петровские времена, приходил к верфям лес, как у нас, в России? Бревно, толщиной поларшина в отрубе, стоило 5 или 7 копеек!..

А цена рабочей силы? Кузнецы, плотники, резчика, столяры и просто чернорабочие, способные выполнять всякую тяжелую, не требующую большого умения работу, направленные из Вологды, Устюга, Галича и Двинского уезда в Архангельск, работали в поденщину: кузнец получал от 6 до 9 копеек в день, плотник – 6 копеек; и только мастера – специалисты своего дела получали по воронежскому тарифу помесячно более высокую плату: корабельный мастер – 14 рублей в месяц, канатный – 15, парусный мастер, писарь и лекарь по 10 рублей… И то сказать: пуд муки в ту пору в Архангельске стоил 12 копеек. Скромное существование в рабочую пору было обеспечено.

Предместье Архангельска Кузнечиха потому и называется Кузнечихой, что здесь в петровские времена жили кузнецы, работавшие на строительстве торгового и военного флота. Соломбалу заселяли матросы, плотники, резчики и столяры – художники и мастера своего дела, присылаемые из Галича, Устюга и Соливычегодской. Работали не по часам, а от рассвета до потемок. Изнурителен труд в летнюю пору, когда не только в длинный день, но и в короткую белую ночь приходилось работать. Зато в зимнюю пору от безделья, безденежья и от лютых морозов работные люди разбегались кто куда. Бежали с казенной верфи, бежали от Баженина, если не в свои отдаленные от Архангельска деревни, то просто уходили кормиться на зиму подаянием христа ради или же искали приюта и прокорма до весенних дней за монастырскими оградами.

Под наблюдением Курбатова в Архангельске достраивались три больших военных корабля.