Петр Первый на Севере: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А дождичек идти передумал. С Новленской стороны волна зашумела, да и спина у меня не ноет, знать, к сухой погоде.

Карбасы с петровской свитой вышли на средину Кубенского озера.

Петр всматривался в бесконечно дальнее побережье, дивился, что здесь, в глуши за Вологдой, столь много и близко одна от другой раскинулось деревень с полями и перелесками. Кое-где, похожие на прошлогодние стога, возвышались на сугорьях деревянные церкви.

За деревнями хвойные леса. Мало кто знает, что начинаются те леса у моря Белого, а далеко ли они на юг тянутся – о том и самому Петру, по молодости лет, неведомо.

– Кучно живете, – заговорил вдруг Петр, обращаясь в сторону рулевого, кубенского рыбака. – Мирно? Не ссоритесь между собою?

– Нечего нам делить, царь-государь, – ответил рулевой, напористо разрезая волну, – земля тут кругом монастырская, а мы люди божьи да царские. Богу поклоняемся, а царю, когда ему надобно, наше дело служить верой и правдой. Старики нам рассказывали, когда еще на Руси бесцарствие было, разные там самозванцы, ох и досталось здешнему народу от поляков, литовцев да прочих черкасов и всяких воров. Давно то было, да вот и до сей поры на старых пепелищах все никак не отстроимся. Опять же и народу много, говорят, поубавилось. Кто – в нетях, а кого те вороги саблями порубили, огнем вместе с пожитками спалили…

– Ужели сюда, подлые, добирались?

– А как же, до самых Холмогор, до Каргополя и Кириллова шатались, грабили да убивали. В нашем Заозерье, за селом Уточином, разбойники те дотла разорили, царь-государь, великое множество деревень: Боблово и Кулеберево сожгли, мужскую силу порубили. Нестерово, Ивачино, Давыдове, Карманиху, Дор да Малое Беркаево, Зародово и Ваганово, всех и не упомнить, сколько пожгли проклятые, сколько людей загубили. И землю с тех пор, пашни и перелоги, все мелколесьем затянуло. Прозвища одним только пустошам, а от жилья и помину нет…

– Горькая доля выпала отцам и дедам вашим, – посочувствовал Петр и спросил: – А был ли достойный отпор тем ворам-разбойникам?

– Нечем отпор-то давать было. Старики бают, у тех вражин пищали да ружья, а у нашего брата, мужика, топоры да вилы. Не лишка тут навоюешь. Слава богу, скорехонько убрались, проклятые. А еще, царь-государь, как пошли наши люди в ополчение, служить деду вашему да батюшке Алексею Михайловичу, тут уж наши, вологодские, собрались в одну силу, так сумели себя показать. Расплатились сполна за своих земляков, а кое-кто и голову сложил за Русь-матушку, за правое дело…

Каменный остров с монастырем вырастал на горизонте и, словно огромный корабль, приближался навстречу.

Вскоре причалили к острову. Невелик, одна десятина суши валуном завалена. Камни сплошь, а на них древний монастырь.

Не знал, не ведал иеромонах с братией, кто на пяти карбасах подъехал. Недоглядели, не повстречали царя по чину. Монахи сидели в темных кельях и тайно резались в карты «в стречки». Проигравшему «дураку» стречками набивали шишку на лбу. Архимандрит уехал на ладье в соседний Куштский монастырь. Без него – благодать ленивцам. О картежниках-монахах Петру поведал фискал из свиты и карты замусоленные показал. Царь и пальцем не прикоснулся к картам, сказал:

– Негоже! Порви сей же час. Монахам здешним, видать, кнут неведом. А стоило бы пройтись по их хребтинам; да и то сказать, от скуки: им делать нечего. Вот дьявол вместо святцев карты и подсунул… Эх, тунеядь окаянная!..

Около стен, у самой воды, лахмокурские, чирковские, лебзовские и других деревень рыбаки делили промеж себя добычу.

Над разведенным костром висел большой прокопченный медный котел. Варилась артельная уха.

Вокруг стен монастыря на козлах развешаны промокшие сети.

Рыбаки как узнали, кто к ним пожаловал, всполошились. Даже пьяные протрезвели.

– Сам царь? Да не сон ли? Не сказка ли это?..

– За архимандритом не посылать. Ни звону, ни службы не надобно, – распорядился Петр. – А вот ты, отче, – обратился он к иеромонаху, – покажи нам святыню.

В монастырской церкви – сплошной мрак. В узкие окна, расположенные высоко от полу, видны только клочья серых облаков. А будь окна пониже – виднелись бы озеро, дальние берега, яркие закаты и восходы солнца. А тут – как в темнице.

– Старина-матушка, – тяжело вздохнув, проговорил Петр. – Строили почитай четыре века тому. Пустынники здешние думали, что, через такие окна видя небо, монахи и молящиеся будут помышлять только о том, что на небеси есть. А о земном и не помыслят. Неразумное содеяли зиждители. Не радует душу, не восхищает человека как тварь божью, а гнетет и давит. Воспретить надобно делать впредь такое строение. Чем же заняты ваши люди в праздное от молитв время? – спросил Петр иеромонаха.

– Собирают в монастырских деревнях подаяние, а пахоты нет, кругом вода. Малость рыбной ловлей для прокорму промышляем, царь-государь, да еще кружечным сбором…

– Небогато живете, и трудом, вижу, не обременены. Ловили бы рыбу да в Вологду продавали, и то бы дело было.

– Монашеское ли дело, царь-государь, торг вести?

– А монашеское ли дело – безделье да карты?.. Ваш покровитель святой князь Асаф на том свете не похвалит.

Спустившись по широким дощатым ступеням паперти, недовольный поездкой и посещением монастыря, царь по сплошному булыжнику, с опаской, как бы не споткнуться, и воевода за ним, и стольники, и охрана подошли к приплеску, где над потухшим костром остывал котел, наполненный рыбой.

– Наварили, так ешьте, а может, и меня попотчуете? Что ж, мужички, сробели да замолкли? Пошто вы меня пугаетесь? – обратился Петр к рыбакам.

– Да не то что пугаемся. Дивуемся мы. Как же, сам царь, и у нас? Да взаправду ли это? Давай, государь, с нами из одного котла уху хлебать, не брезгуй, мы тоже крещеные…

Петру подали большую деревянную ложку, в деревянное блюдо наложили нельмушки. Хлеба ломоть во весь каравай отрезали.