Петр Первый на Севере: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Впрочем, Петра мало интересовало, какую ему окажут встречу. Он торопился на Кубенское озеро, посмотреть сколь обширно оно, сколь глубоко, годится ли после Переяславского озера для упражнений в плавании на судах и для обучения сражаться на воде.

Встреча была устроена с колокольным звоном и молебствием во славу и честь державного гостя. В Софийском соборе, расписанном, незадолго до приезда Петра, фресками, обедню служил сам высокопреосвященный Гавриил. Присутствовала небольшая свита Петра, вологодские купцы, духовные особы и несколько изографов и простолюдинов. Горожане толпились вокруг храма и на Соборной горке. Крестясь на посеребренные главы, они ожидали окончания молебствия и выхода царя, дабы не прозевать вовремя крикнуть зычно «ура» его царскому величеству.

В соборе было не тесно. Стража не пускала лишних из боязни, как бы не случилось давки и не рухнули клетчатые нагромождения из жердей в тех местах, где еще не была завершена работа по обновлению собора.

Служба шла необычайно торжественно. И сам архиепископ Гавриил и соборный протоиерей Димитрий Муромцев, одетые в дорогие облачения, с волнением совершали выходы из алтаря на амвон, побаивались – как бы не сбиться в литургии.

Видели присутствующие на богослужении, что Петр не столь истово молится, на иконостас глядя, сколь, поворачивая голову, смотрит во все стороны, рассматривает живопись настенную.

Над молящимися свисали на тяжелых и крепко кованных цепях медные паникадила. Колыхалось пламя свечей, отражаясь на изображениях святых апостолов, князей и великомучеников. Запах ладана и гарного масла смешивался с запахом непросохших красок, обильно положенных на задней – западной стене. Там были изображены рай и ад, святые и черти, все, как полагается на «страшном суде».

Кончилось молебствие здравицей в честь великого государя с пожеланием ему восприять от господа «благоденственное и мирное житие, и во всем благое поспешение, на враги же победу и одоление и сохранити его на многа лета».

После молебствия все расступились, освободив государю путь к выходу. Но Петр не спешил из собора. Дождавшись, когда разоблачится архиепископ, он вместе с ним и приближенными пошел осматривать фрески на столбах и стенах. Остановился у громадной росписи задней стены:

– Чьи, отколь те выдумщики-изографы, представляющие себе, аки святые в раю, аки грешники и бесы в аду обретаются? – спросил Петр архиепископа, осматривая картину Страшного суда. На что владыка ему ответил:

– Ярославцы были сии мастера, во главе со Дмитрием Григорьевым, сыном Плехановым, и малая толика вологодских иконописцев. В Москву за оными не обращался. Москва сама от Ярославля, и Вологды, и Устюга Великого таланты черпает. И по цене божеской все писано, да не все кончено. И по духу своему все соответственно Стоглаву. Они, изографы, таланты истинные, ведающие дело свое, но, великий государь, глаз за ними нужен зоркий, дабы не сотворили чего непотребного православию и не угодили лукавому.

– Сатана зело страшен! – изумился Петр. – Не завидую Иуде, сидящему у сатаны на коленях, – добавил он и, ткнув пальцем дьяволу в пузо, промолвил: – Краска не просохла. Штукатурка сыра. Не гоже – сушить надо. На лето окна раскрыть настежь. По углам печи скласть и топить денно и нощно. В сырости молебствовать пагубно телу, а коль пагубно телу, то худо и душе…

Гавриил промолчал, не пустился в рассуждения с государем. А Петр отошел к простенку-осьмерику и стал рассматривать восемь пророков, в ряд стоящих, как живые, и якобы говорящих притчи и поучения.

– Добро потрудились, добро! – похвалил царь и спросил о Плеханове, знатен ли тот подрядчик-иконописец.

– Знатен он, – подтвердил архиепископ, – хитер и мудрящ в деле своем. Талант его виден на росписях многих главных храмов, какова и наша вологодская София Премудрость.

– Таких-то талантов нам бы побольше, – одобрительно произнес Петр. – Сколько ему и его сподручным за все фрески уплачено?

– Божески, великий государь, божески. Согласно подряду за всю роспись дана одна тысяча пятьсот рублев, да на покупку гвоздья, за восемьдесят тысяч гвоздей, полста рублев уплачено…

– Бесценок! И сколько трудилось человек и в каком времени?

– Тридцать стенописцев борзо трудились. А о времени в надписи по кругу речено.

Петр посмотрел и начало надписи прочел молча, шевеля губами, медленно разбирая каждое слово. Другую часть читал вслух:

– «Церковь Софии Премудрости слова божия стенным писанием начата бысть при державе великих государей и царей великих князей, Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцев… в лето от сотворения мира 7194, месяца июля… И во второе лето 7196 совершися…» – Прочел, посмотрел на Гавриила и с удовольствием сказал ему: – Скоро и добро постарались.

– И прочно! Не осыплется вовеки, – пояснил архиепископ, – под твореную известь и восьмидесяти тысячей гвоздей не хватило. Забивали оные не до шляпок, и по ним положили извести толикую толщу, дабы гвоздей не заметить.

– Разумно! – похвалил царь. – И в таких сумраках стенописцы при свечах трудились?

– Нет, государь, свечи берегли. Мы того ради окна сотворяли шире, кирпичи разбирали, а потом внове укладывали и известью скрепляли.

– Разумно, – снова похвалил Петр, – а как тот, Плеханов, готовит ли смену себе из добрых изографов?

– Стремится к тому, сам наблюдал и говаривал ему: спеши, Димитрий, воспитуй равных себе, да не одного, не двух, а больше того, да таких, кои сами учителями станут потом. И напоминал я ему, великий государь, словеса святого Иоанна Дамаскина, изрекшего о талантах сие: «Иже хитрые и гораздые мастеры и живописцы, которые таланты скрывают и иных не учат и свои таланты не кажут, те осуждены будут в муку вечную… И того ради живописцы учите учеников без коварства…» Плеханов про то сказание Дамаскина твердо знает…

Наскоро осмотрев фрески и мало поговорив с владыкой, Петр направился к выходу. И как только он показался из ворот соборных, толпа горожан разразилась громкими криками:

– Ура царю-батюшке, ура!..

Петр остановился на нижних приступках каменной лестницы, взял из чьих-то рук поданную ему шляпу-треуголку, покрыл голову и крикнул:

– Здорово, вологжане!.. – приубавив голосу, спросил: – Кто вас обучил на колени падать?.. Ежели царю поклон, то мигом встаньте, ежели премудрой Софии, то кланяйтесь ей, сколько вам благорассудно…

– Тебе, царь-батюшка, тебе!