– Чикваидзе?…
– Всё равно… может подойти в любую минуту. Стрелять сразу. Никаких предварительных переговоров. Поняли?
– Поняли, – в один голос сказали оба башибузука.
– Ну, а что значит “предварительные переговоры”?
– Это значит, чтобы матом не крыть.
– Правильно. Ну, так я в тайгу, а вы тут действуйте.
Степаныч взял с собой верёвку, топор, винтовку, сел на коня и направился к той развалённой церковушке, в которой товарищ Иванов хранил свою книгу Страшного Суда. В развалины церковушки Степаныч залез, как в свой собственный карман, достал алюминиевый ящичек, открыл его, перелистал последние записи товарища Иванова, положил книжку обратно в ящичек, запихал всё это в свой спинной мешок и направился дальше.
В версте-полутора стоял огромный старый кедр. Степаныч привязал топор к верёвке, закинул его за один из нижних сучьев и с ловкостью, несколько неожиданной для его неуклюжего тела, вскарабкался наверх. Метрах в семи-восьми от земли оказалось дупло. Степаныч засунул туда свою руку и извлёк металлический ящик, размером в небольшой чемоданчик, спустился вниз, отвинтил от ящика его боковую стенку и произвел какую-то манипуляцию. В результате этой манипуляции, в ящике загудело нечто вроде моторчика, и через несколько минут вспыхнула маленькая-маленькая зелёная лампочка. Степаныч произвел другую манипуляцию, в результате которой выскочила дощечка с телеграфным ключом, на котором Степаныч стал что-то настукивать. Зажглась красненькая лампочка, и из какой-то щёлки поползла узенькая бумажная лента с точками и чёрточками. Все эти манипуляции заняли около четверти часа, после чего Степаныч завинтил ящик, засунул это в тот же спинной мешок и затрусил домой.
Ванька и Васька были уже в полном вооружении. Кроме высоких кожаных сапог, кожаных курток на меху, у каждого было по топору, кинжалу, пистолету, винтовке, двустволке и по паре восторженных глаз. Кони стояли осёдланные и навьюченные. Степаныч осмотрел всё это одобрительно-ироническим взором.
– Вот, Монтигомо – Ястребиные Когти!
– А что это, дяденька?
– А, вот вроде вас.
– А вы давеча по иному сказали.
– Бывает и по иному, эх, учить вас надо.
– Чему учить?
– Ну, хотя бы грамоте.
– Да кто ж учить будет?
– Я буду.
– Так вы сами неграмотный.
– Я вчера неграмотным был, сегодня я уже грамотный.
– Так разве можно в один день?
– Бывает, ну, катимся. Тащите соломы.
Степаныч направился к сараю и взял два снопа соломы. Близнецы тоже взяли по два. Степаныч вошёл в свою конуру.
– Ну, теперь валите солому, а на солому всё, что попадёт. Иллюминацию устраивать будем.
– А что такое иллюминация?
– А это когда весело горит.
– Пожар, значит?
– Весёлый пожар. Валите всё.
Беспризорники, охваченные радостью разрушения, стали валить на солому всё: и чучела, и кровать, и стол, и табуретки. Потом принесли ещё несколько снопов и положили их в спальнях, канцелярии и прочих местах. На солому набросили дров.
– Ну, а теперь – все окна и двери настежь и тащите керосин.