– А я и по-американски тоже могу.
– Так чего же тебя черти сюда принесли?
– Был коммунистом.
– Почему был?
– Теперь начинаю переставать.
– Ну, скоро совсем перестанешь, – утешил его Стёпка. – Помрёшь – и перестанешь. Тут помереть – это раз плюнуть…
Часовых дел мастер просунулся между Стёпкой и рыжеватым мужчиной и что-то стал лопотать на неизвестном Стёпке языке. Насколько Стёпка мог понять из телодвижений часовых дел мастера, у того куда-то уехала целая семья. Сам он отстал от поезда, а семья уехала, вероятно, в Биробиджан. Часовых дел мастер скоро иссяк и, видимо, не получил от рыжеватого мужчины никакого утешения. Понурив голову, и бессильно разводя руками, он исчез в вавилонскую кучу людей, Стёпка присел на корточки перед рыжеватым мужчиной и спросил.
– А тебя как звать?
– Паркером.
– Чудное имя.
– Бывает…
– А ты по нашему говорить где научился?
– Мать русская…
Паркер смотрел на Стёпку с видом полнейшего равнодушия, и Стёпка начинал чувствовать нечто вроде антипатии. Вот, сидит буржуй – чемоданчик, костюмчик, трубка вот какая, и, видимо, ничего не боится. Вишь, задаётся…
На Стёпку нахлынуло непреодолимое желание прихвастнуть.
– А меня скоро выпустят, – сказал он Паркеру.
– И слава Богу, – равнодушно сказал Паркер.
– Шпиёнов пойдём ловить.
– Ну и лови.
– Тут такой шпиён, самый главный, Светлов, мильён рублей я за него получу.
Трубка в зубах Паркера не дрогнула ни на один миллиметр.
– Светлов, говоришь. Ну, если поймаешь, кланяйся.
– Почему кланяйся?
– Не хочешь – не кланяйся…
– А ты его знаешь?
– Меньше, чем тебя.
– Так почему-же кланяться?
– Нужно вежливым быть.
Стёпка, сидя на корточках, волчьими глазами всматривался в крепко сколоченное лицо американца: так вот они, какие бывают, из буржуйских стран, и один спинжак чего стоит, да и не найти у нас такого. В Стёпкиной душе продолжало нарастать нечто вроде раздражения.
– Так чего же ты сюда приехал?