– Так мне что же делать, если прохожего человека в шею гонят? Ходишь неделями по тайге, ни маковой росинки… В горле пересохши…
– Ну, допивай, я тебе ещё маковой росинки долью…
– Вот, это спасибо, – растроганным тоном сказал Стёпка., – а что жулик, так, если все мы перед Богом – жулики, чем я лучше других?
– И это, Стёпка, правильно… А почему ты спросил, православный ли я?
– А, так, смотрю, Богу не молитесь, водку пьёте.
– Ну, водку пьют все, её же и монаси приемлют. А молитва, ты знаешь, что такое молитва?
– Ну, знаю, например, Отче Наш.
– Ну, а дальше как?
– Отче Наш, иже на небеси…
– А ещё дальше?
Но этим богословские познания Стёпки и ограничивались.
– Так, вот, ты даже и Отче Наш не знаешь. А знаешь, что такое умная молитва?
– Н-нет, разве бывают глупые?
– Бывают. А умная – это такая, какую человек в душе произносит, в уме… Так, вот, ты даже и Отче Наш не знаешь, а меня спрашиваешь!
– А кого ж мне больше спросить?
– Спросить, правда, некого. А в церкви ты давно был?
Это Стёпка припомнить точно не мог.
– Вот, пока большевики не пожгли церквей, бывал. А потом и церквей никаких не осталось. Под склады и сараи пустили, ну, не сволочи ли?
– Сволочи, – согласился отец Пётр. – Допивай, я тебе ещё маковую росинку налью. А потом пошли спать. Нужно нам с тобой, Стёпка, дальше эвакуироваться.
– Как это вы сказали?
– Эвакуироваться. Смываться. Драпать. Понял?
– Драпать, это я, конечно, понимаю. А почему?
– Они и сюда доберутся. И, вероятно, довольно скоро. Я уже коней заказал. Езжай, Стёпка, домой, на заимку, к Еремею Павловичу! А? – тон у отца Петра был весёлый и даже слегка возбуждённый.
– Вот это да! Хоть раз человеком пожить…
– Ас заимки, вероятно, придётся тебе драпать ещё дальше.
– Почему дальше?
– И туда, вероятно, доберутся. Китай уже почти захватили, а мы тут по дороге, да ещё и ты с Еремеем Павловичем, Светловым и прочими такими людьми. Думаешь, тебе твой мост там забудут?
– Вот, вся Россия кувырком пошла, даже и в тайге не спрячешься.
– Спрячемся. Я, впрочем, не в тайге…
– А вы куда?