Две силы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Дарья Андреевна, голубушка, вы уж не все сразу, а то ведь разорваться можно, как бомба.

– Да где же, Господи, разорваться, сколько дней были в тайге, да ещё и страхи какие! Возьмите грибков, а вот тут яблоки мочёные…

– Возьму, Дарья Андреевна, ей-Богу, возьму, вот только с уткой справлюсь…

Еремей испытующе посмотрел на баранью ногу, от которой осталась одна кость, и сказал:

– Ну, теперь можно и антракт. Доклад по международному положению. Значит, Бог спас. Вот только одна обида – сойот-то этот. Думал, друг, а вот в ловушку заманил.

– Никакой ловушки, – сказал Валерий Михайлович, – сойота самого обманули. Он сам прискакал сказать, кажется, был ранен и, кажется, ранил начальника команды. Убит.

– Как убит? Кто убит?

– Сойот этот. По дороге на заимку он ехал впереди. Нас предупредил о засаде, а сам погиб.

Еремей Павлович положил на тарелку баранью кость и перекрестился.

– Ну, слава Тебе, Господи, – сказал он.

Потапыч оторвался от своей кружки.

– То есть, почему это, слава Тебе, Господи? Убит человек, чего тут, слава Тебе, Господи?

– Упокой, Господи, душу его, – Еремей Павлович перекрестился ещё раз. – А слава Тебе, Господи, это, как сказать. Что лучше? Жить сволочью или помереть человеком? Упокой, Господи душу его.

– Так ведь он, по-вашему, язычник.

Еремей Павлович посмотрел на Потапыча с нескрываемым презрением.

– Язычник по-нашему – это ты. Потому, что ты ни в какого Бога не веруешь. А сойот верил. Человек он, конечно, дикий, твоей политграмоты не проходил, а отдал душу за други своя. А у тебя, кроме, как брюхо, никакого Бога нету. Ну, и дура же Дунька, прости Господи, – довольно неожиданно закончил он.

– И вовсе это неправда, – вступилась Дуня. Она стояла у края стола, держа в руках какую-то новую посудину, нагруженную какою-то новой снедью, только что вытащенной из печи. – И вовсе это неправда. Хорошо вам было тут на заимке жить, а попробовали бы вы на советчине, там по честному ни дня прожить невозможно.

– Бог есть везде. Вот у того же сойота, дикий, ведь, человек…

– Не трещи, Дуня, – вмешалась Дарья Андреевна, – так что же дальше-то было?

– Да вот так и было. Заарканили. Очутился я только на самолёте. Связанный. Потом надели на шею целых два аркана, из проволоки, пошевелись – задушат сразу. Потом привезли в эту самую чеку. Стали, вроде как, допрашивать, тут ваши оба были, Валерий Михайлович…

– Да, я знаю, и Берман, и Медведев – оба лежат.

– Как лежат?

– Да вот так, лежат, у одного – сотрясение мозга, у другого – перелом руки.

– Вот это жаль. Вот это, ей-Богу, жаль. Ну, темно было. Промахнулся, значит… Одним словом, за скамейку, разбил электричество, ну, побил, должно быть, кое-кого, а нацеливался как раз на этих двоих. Жаль, ей-Богу, жаль. Потом, значит, в коридор. Какая-то комната, кабинет, что ли. Сидит там вот этот самый неизвестный человек. Скованный. На окне решётка. Ну, решётку я выломал. Спустились мы оба вниз. Ворота. На воротах тоже решётка. Тут уж никакая сила, не выломать никак. А неизвестный этот человек и говорит мне: “Вы уж, Еремей Павлович, не сомневайтесь…”

– А откуда же он твоё имя узнал? – удивилась Дарья Андреевна.

– Ну, может, и не так сказал, разве всё упомнишь? Словом, он, это, – в гараж, завёл машину, агромаднейшая машина, вроде, как будто, в ней меня и привезли, ка-а-к ахнет он, неизвестный этот человек, этой самой машиной да в решётку, высадил, как пробку. Ну, там, остальное – пустяки. Повстречали ещё машину, какой-то, должно быть, генерал сидел. Ну, я его смазал по кумполу, сели мы в машину, шофёр там -весёлый парень, хороший парень, хотели мы его с собой взять, да не вышло, семья, говорит, на учёте. Жаль. Неизвестный человек и говорит: “Шпарь на аэродром, я летать умею”. Ну, приехали на аэродром. Шофёр- то этот, ох, подходящий парень, и говорит: “Вы себе летите к чёртовой матери, а я тут иллюминацию устрою”, – самолёты поджёг, все бомбы повзрывались – иллюминация, действительно, на полный ход. Ну, мы и прилетели. Самолёт в озере утоп. Ты мне, Потапыч, налей-ка ещё. По такому поводу и выпить вовсе не грешно. А вы, отец Паисий, что ж это вы так пригорюнились?

– Ничего, Еремей Павлович, я и ем, и пью, и на вас смотрю, вы продолжайте.

– Да и продолжать-то больше нечего, вот, сидим, едим, всё в порядке.

– Не совсем всё, Еремей Павлович, даром вам всё это так не оставят.

– То есть, что это может обозначать? – забеспокоилась Дарья Андреевна.