виден! За ними, членами клуба, можно было наблюдать! Как сейчас были
видны несколько человек в картежной и буфетной. И даже слышны обрывки
коротких реплик.
5
"Ах, ты, колясочник наблюдательный! Наблюдают они тут и
консультируют! Фу!" - зло подумал Глеб и сверкнул глазами на седой затылок
Гордона.
- Не сердитесь, Глеб Сергеевич! - резко повернув коляску и улыбаясь,
сказал Консультант. - И, пожалуйста, не выдавайте меня!
Глаза его были чисты. Это допускало прощение и вызывало доверие.
"Да чёрт с тобой!" - подумал Глеб, не произнеся ни слова. Он повернул
голову на противоположную стену коридора. Там, очевидно, были окна во
двор, но они были тщательно зашторены. А в простенках висели фотографии
"Битлов", "Роллингов" и прочие.
- Да, я бывший музыкант. А это мой коридорчик. Тут я живу, провожу
время... И простите мне эту единственную оставшуюся мне радость жизни -
быть тенью в ваших играх и беседах. Сам-то я однажды "заигрался"... Теперь
без ног! Впрочем, что я жалуюсь? Сейчас у меня новая большая Игра. И тайная.
И в эту Игру я должен вас посвятить!
Глеб Сергеевич насторожился, выдавая прежнее неудовольствие.
- С вашего разрешения, разумеется, - добавил Джеймс, - проходите,
любезнейший, вот в эту комнату. Это мой кабинетик.
Кабинетик был замыкающей частью анфилады комнат, в которых
работал, обедал и спал этот странный человек.
- Присаживайтесь, Глеб Сергеевич. Я сварю великолепный кофе. А вот
тут бар: напитки, сигары. Толкните дверцу.
Глеб открыл бар, встроенный в огромный, старинной работы книжный
шкаф. И книги, их кожаные переплеты, хранящие дух минувших времен, и
налитый стаканчик настоящего шотландского скотча с его янтарным теплым
светом сразу установили хорошую, добросердечную атмосферу для разговора.